Беспокойные звезды - Сюзанна Валенти

Джастин был там, стоял с моими родителями среди густого тумана, который вел меня дальше. На его лице отразилась растерянность, когда члены его семьи подбежали ближе, чтобы обнять его. Он встретил мой взгляд, с грустью и принятием в глазах, позволяя им увести его и направляясь во внушительный, но красивый дворец, возвышавшийся там, на грани всего.

— Спасибо, мой доблестный друг, — обратилась я к нему, потому что он пытался спасти меня, и это не могло быть забыто.

Он улыбнулся мне в ответ, довольный. Но я не была. Как я могла быть такой?

— Я… не могу остаться, — прошептала я, чувствуя нарастающую панику. Как я могу остаться, чтобы с такой же готовностью, как детеныш, идти в пасть рокового тюленя? Мои королевы нуждались во мне. Они все еще там сражались за справедливость и правду, и я поклялась быть там до самого горького конца. Но в этом-то и заключалась проблема с тралением, не так ли? Это был конец. Во всяком случае, мой. И цепов, которые можно было бы бросить, не осталось.

— Иди к нам, букашка, — подбадривал папа, протягивая мне руку. Эта рука, такая родная, такая доступная, но затем в моей голове зазвучала песня, непохожая ни на одну другую. Песня жизни, красоты и исцеления. Песня, спетая грохочущим тенором, такая глубокая и крепкая, что привязалась к моей душе. Я почувствовала, как она тянет меня, и мои родители с удивлением смотрели на это.

— Ее душа колеблется, — выдохнула мама, а затем она угасла, моя путеводная звезда вернула меня к нему убаюкивающим ритмом его песни Сирены.

— Наша любовь сопровождает тебя, как звенящий ветер за твоей спиной! Держи её так близко, как грязную палку перед лицом дьявольской пыли! — сказала мама, и я попыталась поговорить с ней, но теперь этот путь смерти закрывался для меня, вместо этого хлынул путь жизни.

Боль. Это было начало. Ощущение жжения и разрыва в груди, но меня не испугала бы такая травма. Там, надо мной, со слезами на щеках, с сосредоточенно закрытыми глазами, пока он спасал меня от неминуемой смерти и исцелял мое тело песней всех песен, я нашла свою саламандру.

Он удалил остатки моего нагрудника, моя вздымающаяся грудь едва удерживалась в одежде, которую я носила под ним, пока моя плоть сросталась. Это было непохоже на магическое исцеление: моя кожа отвечала на ноты его голоса, сливаясь воедино, потому что он пел её с такой любовью, что она не могла устоять перед необходимостью откликнуться на ее просьбу.

И когда его песня была закончена, его глаза распахнулись, и он нашел меня исцеленной и целой, вернувшуюся с грани гибели.

— Джерри, — выдохнул он, наклоняясь, чтобы поцеловать меня, его вкус был таким сладким на моих губах.

Я ответила на его поцелуй, украв на его губах лишь мгновение невозможной надежды, прежде чем он поднял меня вертикально, и я обнаружила, что я стою в его воздушном щите на поле опустошения. Четверть моего Легиона Звездопада была разорвана вдребезги, но те, кто выжил, перегруппировывались, реформировались и кричали от ликования, когда видели, как я поднимаюсь среди них.

Макси бой вложил мне в руку цеп, и моя нижняя губа задрожала от волнения, когда я перевела взгляд на вражескую армию, которая снова приближалась. Позади нас звери с пушками на спинах продвигались все глубже в наши ряды, вызывая бесчисленное количество смертей и оставляя за собой кровавый след убийств. Но моя задача была ясна. Прорываться сквозь ряды проклятого Драгуна и никогда не останавливаться. Теперь я не могла повернуть назад; Я не могла преследовать эти дикие машины на спинах этих зверей. Нам пришлось двигаться дальше. Продолжать нарушать их границы.

Я накинула себе на грудь новую металлическую пластину доспеха, хотя она и близко не была такой мощной, как пластина, которую я потеряла. Так и должно быть.

Затем я повернулась лицом к нашему тяжелому положению и проревела одно слово.

— Вперед!

ГЛАВА 94

Я чувствовал каждую смерть, каждый порез и перелом, каждый кусочек и щепку. Они поражали меня с большей силой, чем бомбардировавшая меня магия или мечи, проносившиеся в мою сторону. Я не мог оторваться от них, и с каждым резким толчком они впивались в мою голову, как гвозди, которые забивают все сильнее.

— Брайан, — выдохнула Элейн, защищая нас двоих куполом магии земли, в то время как нас осаждали со всех сторон.

— Это становится глубже. Слишком глубоко, — выдохнул я. — Я никогда не думал, что это может зайти слишком глубоко.

Элейн ударила меня, возвращая мои эмоции в фокус, укол боли заставил меня на мгновение думать только о своем теле, и я слабо улыбнулся ей, извиняясь. Это была женщина, в которую я влюбился. Строгая директриса, которая была со мной настолько груба, насколько мне было нужно.

— Мы окружены, — прошипела она, ее темные волосы беспорядочно свисали на левую сторону лица, где они были подожжены, а затем потушены моим пламенем. Казалось, это было так давно, но мы все еще вели ту же борьбу.

— Они собираются взять нас со всех сторон. — Я горестно кивнул.

— Мы не можем вернуться к нашим солдатам. У меня не осталось достаточно сил, чтобы проложить туннель под ними. — Ее щит треснул над головой, словно подтверждая эту истину, и я кивнул.

— Назад пути нет, — согласился я. — Но мы можем броситься дальше.

— Что ты делаешь?

Я поднял руку, накинув на нас ледяной купол под ее щитом, а затем велел ей опустить свой. Она так и сделала, и сквозь идеально гладкий купол своей магии я указал на военную машину, которая только что убила всех солдат, с которыми мы сражались бок о бок. Только глупая удача позволила нам и еще нескольким людям устоять, а теперь и они все исчезли. Нас осталось только двое, а вокруг враги, пытающиеся пронзить нас своими мечами.

— Я думаю… у нас есть крошечный шанс добраться туда, — выдохнул я. — Просто крошечный кусочек шанса. Но мне всегда это нравилось, чуть-чуть…

Глаза Элейн расширились, когда она посмотрела на башню, ее голова повернулась, когда она с тоской посмотрела на далекие ряды нашей армии, вспышка огня Феникса отмечала положение нашей дорогой королевы Дарси, которая слетела с облаков, чтобы сразиться с кучей вражеских элементалей, ее юное тело,