Свадьба - Джулия Гарвуд

– Может, другие мужья обнимают жен и…

– Тебе что больше нравится?

– Извини, пожалуйста, ты о чем?

Грубый тон, которым он повторил свой вопрос, должен был означать одно: а ну-ка давай поторапливайся.

– Лучше, чтобы я тебя обнял или похлопал по плечу?

Он безнадежен! Утешение должно исходить из глубины сердца Коннора, которое подсказало бы ему, что делать. Но ведь этому надо учиться годами, жить в заботливой семье, расти в любви и ласке, и она это знала. Если бы она так не боялась того, что должно было случиться с ней этой ночью, она бы смогла получше все объяснить ему.

Но сейчас Бренна с трудом вспомнила бы, как ее зовут.

– Понимаешь, это не искусство владения мечом. Здесь нужна искренность, непринужденность и… – Она остановилась, не зная, что сказать дальше.

– Ты сама понятия не имеешь, о чем говоришь. Она вздохнула:

– Да, наверное.

Все это давно уже перестало его забавлять.

– Так чего же тогда мы тут стоим?

– Никогда бы не подумала, что ты такой нетерпеливый. Ну что ты делаешь?

– Вытаскиваю твои волосы из-под пледа.

– Зачем?

– Я так хочу.

– А ты всегда делаешь, что хочешь, да?

– Если бы я всегда делал, что хочу, ты давно лежала бы на спине.

Она больше не пыталась отталкивать его руки. Зачем продолжать спорить с ним? Она же не могла запретить ему прикасаться к ней – он вдвое больше и сильнее ее. Она собрала все остатки своей гордости, чтобы показать ему, как прекрасно она умеет владеть собой.

Коннор быстро поправил волосы Бренны, и руки его оказались на удивление нежными, когда прикоснулись к ее шее. Дрожь удовольствия пробежала по спине Бренны, настолько приятным было это прикосновение. Но еще приятнее и неожиданнее было для нее то, что он не стал на нее ворчать, а сам поправил то, что его раздражало.

В детстве ей постоянно твердили – то у нее одно не так, то другое не в порядке, без конца делали замечания, требовали исправляться. Она думала, что и с Коннором будет то же самое: он начнет ее пилить, читать ей нотации – словом, ее ожидает та же скука, что и с родителями, братьями и сестрами.

Коннор больше не собирался ждать. Он крепко взял ее за руку и повел к приготовленной им постели. Удивительно, но она не противилась.

– Я должна тебя предупредить, у меня редко бывает все в порядке! – вдруг выпалила она.

– Мне не важно, как ты выглядишь.

– Разве?

– Конечно.

Минуту-другую она обдумывала его слова, прежде чем поняла, что они возвращаются в лагерь.

– А куда мы идем?

Он снова услышал панику в ее голосе. Боже, как ему надоело терпеть это! Неужели все девственницы такие невозможные?

– Что мне сделать, чтобы унять твои смешные страхи?

– Мог бы начать с того, чтобы не кричать на меня. И они вовсе не смешные.

– Отвечай на мой вопрос!

– Ну, ты можешь… сказать что-нибудь приятное и обнадеживающее о…

– О первой брачной ночи?

Он мог бы дать хоть тысячу вариантов ответа, но все они отразили бы только его собственные чувства.

– Твоя неуверенность беспокоит меня.

– Во всяком случае, ты останешься жива.

– Что?! Я останусь жива?

Он улыбнулся, услышав в ее голосе гнев.

– Да тебе понравится. Возможно.

Она с недоверием посмотрела на Коннора, но продолжала идти дальше, а это было единственное, что его сейчас заботило.

– Это непристойно, да?

– Нет. Пристойно.

– Очень сомневаюсь, что мне понравится, – прошептала она, когда они подошли ближе к солдатам, укладывающимся на ночь. Ей не хотелось, чтобы ее услышали. – Но я действительно хочу детей.

– И как тогда ты собираешься их заиметь?

Она пропустила мимо ушей его саркастическое замечание и спросила:

– А ты хочешь детей?

– Конечно. А зачем, ты думаешь, я на тебе женился?

– Не знаю зачем. Ты обещал, кстати, объяснить, после того как нас объявят мужем и женой.

– Потом.

– Но любая женщина может родить тебе детей. А почему ты выбрал меня?

Молча они остановились посреди поляны, глядя друг другу в лицо. Бренна осмотрелась и увидела солдат, возившихся с одеялами, а в центре образованного ими круга пустую постель, накрытую пледом. Бренна пришла в ужас. Неужели он ждет, что она уляжется с ним прямо вот здесь, на глазах у всех? И внезапно она поняла, что именно так он и думал. Да Боже мой, он действительно ничего не знает о женщинах!

Она, конечно, не могла тут же устроить ему сцену. Солдаты услышат, если она начнет вопить на их лаэрда. Ее это только поставит в дурацкое положение, а он, конечно, разозлится. Так что же ей делать? Не может же она разрешить ему прикоснуться к ней в пяти шагах от мужчин, притворяющихся спящими? А с другой стороны – как остановить его? Коннор едва ли мог сейчас здраво мыслить. Он насупился, считая, видимо, что дал ей достаточно времени привыкнуть к обстановке. Да, Коннор пытался ее успокоить как мог, и Бренне только теперь пришло в голову, что вряд ли другой на его месте был бы настолько терпелив с ней.

Эта догадка заставила ее улыбнуться. Боже милостивый, он и впрямь ее успокоил! А она даже не поняла.

Она вздохнула. Ну, в конце концов ее муж не так уж и плох.

С ее стороны было бы ошибкой затеять с ним сейчас спор. Нет, она попытается быть дипломатичной. И если у нее хватит ума, он не догадается, что она все сделает по-своему.

Бренна потянулась к его руке, как раз когда он собирался разуться. Она наклонилась, подняла одеяло с земли и прошептала:

– Пожалуйста, пойдем со мной.

– Ну, что еще не так? – почти зарычал он.

– Именно невеста готовит брачное ложе. В Англии есть такой обычай.

Она опасалась, что он может не поверить ее лжи, и потому пошла прочь, прежде чем Коннор успел ее удержать. Она замерла на краю поляны, призывно, как она надеялась, улыбнулась через плечо и пошла дальше.

Коннор не двинулся. Он стоял, расставив ноги, уперев руки в бока, не отрываясь глядя на нее. Он видел только легкое покачивание бедер. Сосчитал до десяти. Закончив, он понял: или он должен дать этой невозможной женщине уйти, или догнать ее и со всей страстью заняться с ней любовью.

– Никогда не слышал о таком обычае!

Об этом заявил Куинлен. Солдаты сидели на земле, привалившись к стволам деревьев и скрестив руки на груди. Коннор обрушил на них свой гнев.