Коктейль под названием «муж» - Арина Ларина

– Здравствуйте, – няня замялась в дверях, и стало ясно, что волнуется она не меньше хозяйки. Руки тряслись, голос дрожал, а сама Вероника суетилась, как школьница, в портфеле которой был спрятан дневник с жирной двойкой. Она отводила глаза, торопливо переобуваясь и одновременно вываливая анкетные данные.

– Справки у меня все есть, из поликлиники, не липовые, вы не подумайте чего, – наконец сбавила темп повествования пришедшая и добавила: – Мне бы руки помыть.

– Пожалуйста, – так же скованно и нервно Маша показала ванную, мимолетно пожалев, что не успела выделить для няни полотенце. Теперь вытрется их или вообще – детским. Надо будет вечером не забыть поменять…

– Можно мне с малышом познакомиться? – Вероника смотрела сверху, все еще отчаянно робея и кося в сторону. – Или вы хотите еще что-нибудь обо мне узнать?

– А вы не хотите спросить у меня про ребенка? – с вызовом поинтересовалась Маша. Она вдруг разозлилась на себя за смущение и неуверенность. В конце концов, мама права: эта девица будет на нее работать, так вот пусть она и трясется.

– Конечно, конечно, – покладисто закивала Вероника. – Но сначала надо выяснить, примет ли он меня. У детей очень хрупкая психика. Если я вдруг не понравлюсь, то вам придется искать другого специалиста.

– Ужас, – искренне брякнула Маша. – Вы уж постарайтесь понравиться. Он у нас мужчина лояльный. Я больше этих поисков не выдержу.

Вероника неловко улыбнулась:

– Я постараюсь.

Никите няня понравилась сразу и безоговорочно. Лишь только она пошла к манежу, держа в руках зайца и спрашивая тонким смешным голоском «А кто это тут такой спрятался? Уж не серый ли волк?», будущий подопечный завалился на спину, заливисто хохоча.

– Ну, вы тут общайтесь пока, – неуверенно дернула плечами Маша. Острый укол ревности заставил ее торопливо покинуть комнату. Она и не ожидала, что улыбка сына, адресованная постороннему человеку, может так болезненно отозваться где-то внутри.

Весь день Маша чувствовала себя лишней. Вероника, ознакомившись с содержимым Никиткиной полки и списком разрешенных продуктов, перестала задавать вопросы.

Оказалось, что при наличии в доме няни занять себя совершенно нечем. С трудом дождавшись, пока Вероника уйдет с ребенком гулять, Маша бросилась звонить подругам.

– Это же замечательно, – порадовалась за нее Алина. – Ну и что, что ревнуешь? Главное, чтобы Нику было хорошо. Ему же хорошо?

– Хорошо, – вынужденно признала Маша. – Гогочет и на руки к ней лезет. Представляешь, ей двадцать три, а выглядит на тридцатник.

– Супер. Мечта, – Аля зашуршала бумагами. – Ты когда сможешь выйти на работу?

– Не знаю. Как-то страшно их вдвоем оставлять.

– Ну, ты даешь, – хихикнула подруга. – Зачем ты ее взяла, если собираешься третьей там сидеть и стеречь? Давай не копайся, как божья коровка в ромашках. Место-то уплыть может.

– Ладно, ладно, – испугалась Маша. – Давай завтра тогда.

Страх огромным холодным пауком вцепился в затылок и медленно пополз по спине. И ребенка оставлять одного было страшно, и выходить в чужой враждебный коллектив – тоже.

Гусева была более категорична.

– Первое впечатление – самое правильное. Если она тебе чем-то не понравилась – ищи другую.

– Ритка, да ты что?! Это ж кошмар. Ходишь туда, как работорговец на невольничий рынок, и выбираешь. Осматриваешь, вопросы задаешь, разве что не щупаешь!

– А прикинь, как мужикам на смотринах туго приходится, – заржала Гусева. – Только они все делают в обратном порядке: сначала щупают, потом уже вопросы задают. Если нащупают, чего надо. Только им потом с этой нащупанной всю жизнь придется жить или имущество и детей делить, а ты всегда можешь эту тетку уволить. Сплошные плюсы. Радуйся и пользуйся сама, пока тобой не воспользовались. Вокруг одни мерзавцы и потребители.

– Чего-то ты злая сегодня. Случилось что? – вздохнула Маша.

– Я всегда злая. Потому что жизнь вокруг недобрая. Чего я буду выделяться из общей массы? Нет, надо ассимилироваться, пока не схватили за уязвимое место и не выдернули на всеобщее поругание.

– Ну и настроение у тебя нынче! Давай, делись, легче станет.

– А чего делиться? Было бы чем делиться. Нет у меня ничего для дележки. В сердце и в кошельке снова пусто.

Но долго интриговать Гусева не умела. Когда случалось что-то на самом деле серьезное, она рано или поздно выкладывала подробности. Маша терпеливо ждала. Пока Рита не выговорится, обсуждать с ней свои проблемы бессмысленно.

– Был у нас клиент один. Такой, мужикастый, – Рита томительно замолчала. Пауза была больше похожа на минуту молчания памяти павших. Мужикастый клиент явно именно «был». Во всяком случае – в Гусевской личной жизни. А теперь он перешел в разряд тех, «кого рядом нет». – Когда приходил, шоколадки мне все время приносил. С намеком. Сначала «Аленку», потом «Вдохновение», а потом вообще – «Баунти».

– А в чем намек? – не уловила Маша.

– Манюня, ну думай головой! Сначала просто кукла в платке, потом уже романтика, а потом – райское наслаждение. Не в этом дело! Он еще смотрел так… Ну, так, что аж мурашки бегали. Хотя, ты знаешь, я мужиков не люблю, и ничего у меня от них не бегает.

Насколько Маша помнила, особенно Гусева не любила мужчин, не обращавших на нее внимания.

– В общем, у него какая-то то ли консервная фабрика, то ли овощебаза. Не суть. Настоящего мужчину ничто не испортит. Он нам заказал рекламный проект маринованных огурцов. А наш Вадик, ну, ты помнишь, я про него рассказывала, он еще гением себя считает, придурок лысый. Кстати, я всегда говорила, что лысый мужчина ущербен и закомплексован, потому что человек с коленом вместо головы и мениском вместо мозга по определению не может быть полноценным. Так вот Вадик наваял целую концепцию, суть которой в том, что огурцы повышают потенцию. А мне велено было воплотить идею на этикетке. Самое дикое, что этот овощной король согласился на такую пошлятину. Измельчали мужики, отупели. Весь мозг утек ниже пояса, как неправильно закачанный гель. В общем, представляешь себе ассоциации огурца с потенцией?

– Кхм, – ассоциации в Машином мозгу всплыли незамедлительно, и она покраснела.

– Ну, я заменила потенцию на романтику и наваяла более-менее приличных вариантов: огурцы со свечами, типа – романтический ужин, огурцы с мускулами, как бы мультяшки, мачо с банкой огурцов, на которой этикетка с ним же и этой же банкой и так далее. А этот Вадик, дебил со спермотоксикозом, нарисовал огурец в виде… ну, сама поняла, в виде чего, здоровый, зеленый, пупырчатый и подписал: «Йа агурчег!» Ты упала или еще сидишь?

– Я вообще не поняла, – призналась Маша. – Это что означает?

– Как ты думаешь, Князева, где больше всего неудовлетворенных мужиков?

– Там, где нас нет, – предположила Маша. На самом деле ей было глубоко наплевать, где кучкуется сильный пол, дошедший до нужной Гусевой кондиции.