Три мушкетерки - Арина Ларина

– То есть вы согласны? – Дмитрий хотел оставить последнее слово за собой.

– Да-да, я согласен. Женись на мне, и я покажу тебе небо в алмазах, – буркнул будущий тесть.

– Благодарю. – Жених церемонно упирался, пытаясь пропихнуть Николая Борисовича вперед. – Вы такой приятный человек!

– Да-а-а, – пророкотал приятный человек. – Ты даже не представляешь, как тебе со мной повезло. Иди давай, хватит кланяться. Будем решать с банкетом. Заодно и жилищный вопрос перетрем. Надеюсь, ты не планируешь размножаться на моей территории?

– Не планирую. Жилищный вопрос на мне. Дочь вашу забираю, говорю «спасибо» и начинаем изредка ездить друг к другу в гости.

– По рукам, – обрадовался Николай Борисович.

Субтильная, бородавчатая женщина, смахивающая на жабу, сурово рассматривала Аню из-под очков. Кривя тонкие губы в презрительной гримасе, она явно собиралась сказать что-то обидное.

Кочерыжкина съежилась и приготовилась дать отпор. Неприятная дама являлась завучем начальной школы, и звали ее Лариса Ричардовна. Даже страшно было подумать, как дети умудрялись выговаривать ее отчество. Аня даже в мыслях не пыталась называть собеседницу по имени-отчеству, сразу окрестив ее мегерой. В конце концов, Ане не так нужно место учителя в этой школе. С педагогами вообще была напряженка, как выяснилось. А уж в школе, где учитель первых классов за пару месяцев до окончания учебы внезапно по семейным обстоятельствам помахал всем ручкой, завуч должна прыгать от радости, что к ней пришла устраиваться выпускница пединститута. Да не просто выпускница, а без пяти минут специалист с красным дипломом.

– Ну, зачетка ваша еще не аргумент, – словно подслушав Анины мысли, хорошо поставленным голосом прогремела Лариса Ричардовна.

– Мне бы не хотелось занимать ваше время, – вежливо, но решительно объявила Аня. – Если вам учитель не требуется, то я пойду.

Завуч, проработавшая в школе без малого тридцать лет, имела железные нервы и непоколебимую уверенность в том, что ее должны слушаться все, включая нахальных малолетних выскочек, мнивших себя педагогами, и родителей, нарожавших придурковатых и неуправляемых отпрысков и регулярно пытавшихся уравновесить выходки своих дебильных детей конфетно-букетными подношениями. Уже от одного только слова «шоколад» у нее начинался диатез, а при виде цветов болела голова.

Многолетний опыт ведения дискуссий выручал ее всегда. Стоило чуть добавить децибел в громкость голоса, как любой оппонент сникал и покорно дослушивал монолог Ларисы Ричардовны до конца. А это всегда были именно монологи, ведь диалог подразумевал, что завуч тоже должна кого-то слушать. Но кого слушать, когда вокруг одни идиоты, которыми нужно руководить и которых необходимо наставлять, пока они не наделали глупостей?

Поэтому на реплику Кочерыжкиной Лариса Ричардовна не обратила внимания, властно продолжив:

– У нас лучшая школа в районе, опытнейшие педагоги. Мы работаем не на овощебазе, а с детьми. Это налагает на любого члена нашего педколлектива громаднейшую ответственность. Далеко не все осознают степень нагрузки, многие вообще не понимают, что значит быть учителем, и, конечно же, не выдерживают и отсеиваются уже на начальном этапе.

В том, что немногие в состоянии выдержать Ларису Ричардовну, Аня не сомневалась.

– Я, пожалуй, пойду, – попыталась она откланяться, но не тут-то было.

– Так вот, мы дадим вам шанс влиться в наш коллектив, несмотря на то, что пока вы не внушаете мне доверия.

– Так, может, не надо? Зачем рисковать? – обозлилась Кочерыжкина. – Еще отсеюсь не вовремя.

– Мы сами вас отсеем, если поймем, что вы наше доверие не оправдали, – утешила Лариса Ричардовна. – А сейчас оформляйтесь, я познакомлю вас с классом и с коллегами. И запомните: только крайние обстоятельства вынудили меня взять не педагога со стажем, а… вас.

Аня даже удивилась, что мегера обошлась всего лишь местоимением, не добив ее каким-нибудь унизительным существительным.

– У меня тоже крайние обстоятельства, – вздохнула Аня. – Иначе я бы ни за что на свете не стала это все слушать.

Она уже решила, что, получив диплом, непременно поменяет место работы.

Попытки усреднить дефекты мужчин с целью вывести общую формулу статистического мужлана, пьющего под футбол пиво и лениво изменяющего жене, если обломится, безосновательны. Все мужчины разные. У них разные мысли, цели, методы завоевания женщин. Они даже храпят и разбрасывают носки по-разному. Некоторые и вовсе аккуратно складывают их в отдельную корзиночку.

Ян Харитонович вел себя непонятно. Ленка никак не могла просчитать его действия, а потому пугалась и раздражалась. На бюст он смотрел уважительно, но не лапал. На подарки и рестораны не скупился, однако на благодарность за кормежку и презенты не намекал. Каждый раз после свидания привозил Ковальчук к ее подъезду, церемонно прощался, целуя ручку, и уезжал.

– Вика, – ныла Ленка. – Может, с ним что-то не так?

– Если с ним что-то не так, то зачем ему тогда ты? – резонно замечала подруга. Ей было совершенно не до Ленкиных проблем. Подготовка к свадьбе шла полным ходом. Папа с Димой внезапно сдружились на почве экономии и категорически отвергали Викин дорогостоящий креатив. Вместо сотни белых голубей, которые должны были красиво взмывать в небо, они согласились лишь на двух.

– С двух если чего и капнет, то немного, – рушил романтику папа. – А сотня всех гостей обгадит.

Вместо лимузина, покрытого белыми розами, они предложили банальные фирменные букетики и куклу на капоте.

– Замуж выходят раз в жизни, – чуть не рыдала Вика. – Я хочу, чтобы была сказка.

– Викуся, если пойдет дождь, то пока мы на такой машине доедем до загса, она будет выглядеть как мусоровоз, – убеждал Дима.

– И не факт, что ты только один раз замуж выйдешь, – бдительно добавлял папа. – Давай считать эту свадьбу репетицией.

Единственное, на что они согласились, – на платье. С совершенно неприличной ценой. Папино желание пустить пыль в глаза партнерам и Димино желание не поссориться с Викой в ходе подготовки к торжеству сыграли свою роль.

И сейчас Вике остро хотелось начать хвастаться платьем, а не слушать Ленкино нытье. Но раз у подруги беда, надо терпеть.

– Он даже не целуется! Представляешь? – бушевала Ковальчук. – Месяц прошел, а он изображает непонятно что.

– Лен, месяц – мало. Если у него какое-нибудь старорежимное воспитание, то он еще год может так круги нарезать, – объяснила Вика.

– Не, я на год не согласна, – испугалась Ленка. – Он за год совсем струхлявеет. Не мальчик же! Какой год? Так нельзя. Надо форсировать события. Только я не знаю как. Чего делать-то?

– Слушай, найди себе какого-нибудь другого! Пусть будет параллельно. На всякий случай.

– Да я бы нашла, только где? – взвыла Лена. – Мужики не грибы, под деревьями не растут. На маникюр ко мне одни тетки приходят и голубые. Ты теперь со своим Димой. Мне даже в клуб не с кем пойти нормально. Не с Кочерыжкиной же! Да и некогда. Меня Ян каждый вечер куда-нибудь таскает. Я уже репертуар филармонии и всех театров наизусть выучила. Тоска зеленая!