Капкан на амура - Маргарита Южина

И все же с Настей все произошло иначе.

Павел встретил ее в магазине, когда забегал к сестре. Увидел красивую девчонку, перебросился с ней парой слов, узнал, как ее зовут. А вот домой пришел, и… вдруг появилось желание встретиться с этой Настей. Просто тянуло, и все. Возникло ощущение, будто он эту девчонку знает уже давно – такой она была близкой, знакомой… Пашка вообще считал, если тебе с девушкой легко, значит, это твой человек, если же ты с ней при всем старании общего языка найти не можешь, то не ищи. Все равно друг друга никогда не поймете – не твой человек. Судя по тому, как ему было хорошо с Настей, она была чуть ли не его родная сестра – так ему казалось.

Он опять пришел в тот магазин. Теперь уже только к Насте. Она будто ждала его – приветливо замахала рукой, улыбнулась, а когда Павел позвал ее на обед в ближайшую кафешку, без кривляния согласилась. И уже там он назначил ей свидание по всем правилам.

Она пришла и сразила Павла наповал. Нет, он не помнит, в каком платье она была, даже не заметил – она вообще-то в платье была или в брюках, видел лишь ее глаза. В них было столько… радости, робости, счастья.

Теперь они встречались каждый вечер. И тут…

Павел вез ее домой с работы, в это время на дорогах страшные пробки, но он не скучал – с ним рядом сидела Настя. Она рассказывала, как у нее сегодня супруги покупали одеколон мужу, и так смеялась, что и Павел не удержался. И вдруг Настя замолчала. Между стоящими в пробке машинами металась старушка. Она не просто не могла перейти улицу, она будто бы и вовсе не понимала, где находится. Автомобили гудели, сигналили. Старушка всем мешала, но никто не задумывался, почему пожилой человек не может выйти на тротуар.

– Господи, – прошептала Настя. – Да ведь она нездорова. Кто же ее, больную, на улицу одну выпустил?

– Родственники, наверное, – предположил Пашка.

– Но ведь она же не в себе.

– Вот и думают: потеряется – меньше хлопот.

– Но это самоубийство – бросать слабых.

Пашка вздрогнул и медленно повернулся к Насте.

– Потому что… – облизнул он пересохшие губы, – убиваем в себе человека?

– Да, и я так рада, что ты первый, кто меня сразу понял.

Он не понял, он просто вспомнил…

Лет пять назад… Какой же год они встречали? Неважно. Дело в том, что их веселая компания собралась отмечать Новый год не где-нибудь, а на даче. Девчонки сначала верещали, что им некуда будет надеть новые платья и пропадут все их записи к парикмахерам, но парни были неумолимы. На даче Новый год – что может быть интереснее? Это же самый зимний праздник, и справлять его надо по-зимнему – в тулупах, в заячьих ушанках, в валенках, в сугробах по шею. Кроме сугробов по шею, других атрибутов не оказалось – уже давно никто не носил тулупов, а про заячьи ушанки молодежь слышала разве что от родителей. И все же праздник обещал быть развеселым.

Веселиться начали задолго до двенадцати, и уже к десяти вечера выяснилось, что шампанского катастрофически не хватает – девушки от парней не собирались отставать в веселье.

Новый год без такой важной вещи мог не состояться – так только, обычная дачная вылазка. И выход был только один – отправить кого-нибудь в киоск, который находился в ближайшей деревне. Идти до деревни было минут двадцать, поэтому никто особенно не размышлял – надо идти. Делегировали самого трезвого, то есть Пашку. Он считался трезвее всех, потому что выиграл тест на трезвость – донес руку до носа. Правда, потом он долго возмущался – на кой черт он так старался? Однако было уже поздно – все единодушно одобрили его кандидатуру. И Пашка пошел.

Двадцать минут, за которые он должен был добраться до деревни, давно истекли, а он еще так и не увидел огней деревушки. Миновало полчаса, прежде чем Павел сообразил – он заблудился!

Заблудиться накануне праздника – обидно, а накануне Нового года еще и опасно – мороз был сильный. И сколько Пашка ни ходил, ни кричал – кругом были только елки.

Он уже промок, силы таяли с каждой минутой, а спасения не наблюдалось. К тому же Пашка всерьез боялся провалиться – не везде был твердый наст, и он уже пару раз проваливался, и теперь был мокрый до подмышек. И, блин, телефон оставил на даче!

Положение было отвратительное. Пашка понимал, что ему нельзя останавливаться и сворачивать с дороги – вдруг все же какая-то машина решится проехать мимо!

И машина проехала! Да не одна! Штуки три проехали мимо! Он махал им руками, кричал, скакал, подпрыгивал, но людей, сидящих в теплых салонах, не беспокоила судьба замерзшего на дороге человека. Когда Павел снова заметил огни фар, он просто вышел на середину дороги и ждал. Автомобиль мог его объехать, так делали предыдущие, но этот остановился.

– Какого хрена?! – высунулся из машины молодой мужчина. – Чего торчишь? Дед Мороз, что ли?

– Мне… – разлепил замерзшие губы Пашка. – До дач меня… добросьте… до дач, пожалуйста.

– Я тебе таксист, что ли?! – вызверился мужчина, но позади него раздался молоденький девичий голосок:

– Тебе же нетрудно! А он замерзнет! Это самоубийство – бросать слабых!

– Какое, на хрен, самоубийство? – крикнул мужчина, однако кивнул Пашке: – Садись назад! Да сильно не елозь, все чехлы мне уделаешь!

Пашка быстро юркнул на заднее сиденье.

– Самоубийство какое-то придумала, – ворчал мужчина на девушку, которая сидела рядом с ним. – Чего как скажешь…

– Да, – тихо, но упрямо проговорила девчонка, – потому что мы убиваем в себе человека.

– Ой, да брось ты! – поморщился водитель.

Пашка молчал. Ясно, если бы не девчушка, он бы сейчас не ехал. И… неизвестно, чтобы с ним вообще стало. Да и парень… пусть он говорит все, что хочет, главное, не оставил его на дороге.

– Где остановить? – недовольно повернулся к нему водитель, когда впереди показались огни дач.

– Возле дач. Вот здесь и высади, дальше я не заблужусь.

Мужчина остановил его прямо у въезда в дачный кооператив.

– Все. Дальше сам.

Пашка выскочил и от всего сердца проговорил:

– Спасибо вам. И… Слышь, парень, я вообще-то не бичара какой, скажи адрес. Я отблагодарю. Вы же мне жизнь спасли.

– Да ты позвони… – начал мужчина, но девчушка его перебила:

– Что за ересь? Нам это было нетрудно! Вы бы тоже так поступили.

И Пашка только теперь ее разглядел – молоденькая, лет девятнадцать. Из-под беленькой шапочки выбиваются светлые кудряшки, на щечках ямочки, ну ни дать ни взять – самая настоящая Снегурочка!

– Спасибо тебе, Снегурка! – улыбнулся Пашка.

Он бы и еще много чего сказал, но рядом с ней сидел парень, который только что спас Пашку от смерти в лютый холод.

Как он потом явился на дачу, как его встретили – все это было Пашке уже неинтересно. В его памяти остались слова этой молоденькой, правильной девочки. А может, она и действительно была Снегурочкой? Ведь чего под Новый год не случается…