Полуночная роза - Люсинда Райли

– Я буду скучать по тебе, – плакала я ей в плечо.

– Я тоже, – отвечала она. – Не беспокойся, милая Анни, я найду способ сделать так, чтобы ты приехала в Куч-Бихар и мы уже никогда не расставались.

– Так не бывает…

– Не волнуйся, все бывает. Ладно, я пошла, пока меня не хватились. – Инди сняла с себя золотой кулон с Ганешей^[12] и надела мне на шею. – Чтобы ты меня не забывала. Прощай, сестренка, я люблю тебя. Скоро мы будем вместе, обещаю.

Блеснув глазами, чудесное видение исчезло в ночи.

По дороге домой, в Джайпур, моя рука постоянно тянулась к кулону, спрятанному под платьем. Я не осмеливалась показать украшение Джамире – она подумала бы, что я его украла.

Вернувшись в Лунный дворец, все, кроме меня, быстро привыкли к обычной жизни, а я не могла, как ни старалась. Мысли постоянно возвращались к обещанию Индиры. Что же она придумает?

Прошло несколько недель нового, тысяча девятьсот двенадцатого года, а подруга все не давала о себе знать. Я тщетно вглядывалась в глаза глиняного тигра, мысленно умоляя ее вспомнить обо мне.

В конце января, когда я уже начала терять надежду, за мной послала мать Джамиры. Мама усердно вымыла мне лицо, чуть не содрав кожу, и тщательно причесала волосы.

– Пойдем, тебя хочет видеть махарани! Надо хорошо выглядеть.

Нас провели в покои, и я склонилась в низком поклоне.

– Садись, дитя. И ты, Тира, садись.

Мы сели перед ней на пол, скрестив ноги.

– Сегодня утром я получила письмо от Айеши, махарани Куч-Бихара. Она пишет, что ее дочь Индира подружилась с тобой, Анахита, на дарбаре. Это правда?

Я не знала, как ей ответить. Вдруг она расценит мою дружбу с другой принцессой как пренебрежение к собственной дочери? Я пыталась понять, что думает махарани, но ее лицо, как всегда, не выдавало никаких чувств.

Пришлось сказать правду.

– Да, ваше высочество.

– Она пишет, что принцесса Индира заболела и отказывается от еды, пока ты не приедешь. Говорит, что девочка совсем плоха.

Я не понимала, верит ли в это сама махарани.

– Она серьезно больна? – взволнованно спросила я.

– Настолько серьезно, что ее мать просит немедленно отпустить тебя к ним в Куч-Бихар.

Я повернулась к маме, но ее лицо тоже не выражало никаких эмоций.

– Что ты об этом думаешь? – спросила у меня махарани.

Я постаралась принять серьезный и обеспокоенный вид. Неуместно было показывать ей, что искра, тлеющая в моей душе, вспыхнула ярким пламенем.

– Я почту за честь помочь принцессе Индире, если нужна ей, – ответила я, низко наклонив голову, чтобы мамы не заметили радости, вспыхнувшей в моих глазах.

– А ты что скажешь, Тира? Ты согласна на много недель отпустить свою дочь в чужой город?

Мама отлично понимала, что творится в моей душе. Она кивнула:

– Как и Анахита, я почту за честь выполнить просьбу ее высочества.

– Я уже говорила с Джамирой, она тоже считает, что Анахите нужно ехать, – добавила махарани.

Я едва удержалась, чтобы не поднять голову и не возблагодарить небеса. Неудивительно, что Джамира не стала препятствовать моему отъезду: ей хотелось иметь более уступчивую компаньонку.

– Что ж, раз все согласны, готовься к поездке, Анахита.

– Благодарю, ваше высочество, – ответила я, почтительно склонив голову, но не смогла удержаться от вопроса. – А когда я поеду?

– Я дам вам знать, – ответила махарани.

Мы с мамой, пятясь, вышли из комнаты. Как только мы оказались наедине, мама обняла меня, затем взяла за подбородок и посмотрела в глаза.

– Ты этого хочешь?

– Больше всего на свете, мамочка.