Ты меня (не) спасёшь - Агата Чернышова

Перед тем, как у меня взяли яйцеклетки, мне приснился очередной странный сон. Будто время повернулось вспять, и мы с Олегом пока ещё по-настоящему вместе.

Я лежала на диване в его маленькой однушке, приложив тёплую грелку к низу живота. Перед тем, как начаться, регулы ежемесячно предупреждали дикой болью за несколько часов до счастливого события. Так было не всегда, примерно раз в полгода, но я заранее ждала этой боли и боялась её прихода.

И вот в один из таких дней Олег пришёл с работы раньше обычного, почти в полдень. Я как раз задремала и не услышала щелчок дверного замка.

Мужчина молча подошёл и сел рядом, осторожно взяв меня за руку.

— Всё получится, — внезапно сказал он и заставил меня открыть глаза.

— Что получится? — переспросила я, не понимая, о чём он говорит. Мужчина молчал, черты его лица исказились, и передо мной сидел уже не Олег, а Ник. Сидел и нагло улыбался.

— Дети, конечно, — произнёс он наконец. — У меня будут дети, а у тебя нет. И это правильно, сама от них отказалась.

С каждым произнесённым им словом у меня всё больше сжималось горло, в конце концов воздух в лёгких закончился, и я начала задыхаться.

— Зоя, что с тобой? — спрашивал Ник голосом Олега, а я не могла говорить, но энергично отталкивала предателя, посмевшего снова явиться, да ещё и потешаться над моей бедой.

— Зоя, проснись!

Сон окончательно развеялся, и я обвела взглядом собственный зал. Олег и вправду, настоящий и живой, сидел рядом и тряс меня за плечи, но делал это бережно, будто будил ребёнка, которому приснился кошмар.

— Я заснула. Как это произошло?

— Не помнишь? Ты пошла переодеться и не отзывалась на стук в дверь и мой голос. А потом я сломал щеколду и увидел, что ты лежишь на диване и хмуришься. Ты раньше так делала, когда собиралась заплакать.

Олег провёл ладонью по моему лицу, будто слепой, ощупывающий собеседника, чтобы понять, кто перед ним.

— Наверное, я заснула. Не помню ничего.

— Давай я подогрею тебе молока, — предложил бывший, совсем как раньше, когда мне нездоровилось. — Ты всё ещё его пьёшь?

— Да. Только в последнее время грею стакан в микроволновке сама, — улыбнулась я, пытаясь отогнать тяжёлые предчувствия.

Завтра пойду в клинику и узнаю, принесла ли стимуляция плоды, или всё снова было зря. Мы с Олегом старательно избегали разговоров на эти темы, словно договорились заранее.

Но когда до объявления результатов оставалось несколько часов, он заехал за мной и объявил, что будет со мной.

— Зачем? А как же твоя работа? — спросила я, стараясь скрыть радость.

Мне сейчас необходима была поддержка, и чем больше Олег мне её давал, тем сильнее я в нём нуждалась. Это беспокоило, грозило снова ввергнуть меня в состояние безумной влюблённости, а вот этого добра совсем не надо.

— Да никак. Не работаю сегодня, — ответил он так, будто такое поведение было для него в порядке вещей.

— Ради меня отложил? — спросила я снова, склонив голову набок.

Провокация, конечно, ну а чего он ожидал? Я хотела услышать правду, чтобы никто из нас не строил иллюзий, но забыла, что с Олегом это невозможно. Он говорил то, что думал, лишь в одном случае: когда сам этого хотел.

Адвокат, что с него взять, для них, как для актёров, привычка лицедействовать вошла в кровь и мышцы, срослась с костями так, что и не отдерёшь.

— Отчасти. Не собираюсь смотреть, как ты наделаешь глупостей! — миролюбиво ответил он и сразу начал говорить, что нам пора выезжать. Мол, пробки и всё такое.

Ладно, пусть так! Молчишь и молчи, а я займусь собой и своей проблемой, на решение которой бросила все силы.

* * *