Доктор Красавчик - Елена Сокол

Мои догадки оказываются верными: камень пошёл.

Я знакомлюсь с результатами УЗИ: почка чистая, лоханка сужена до нормы, но далее мой взгляд привлекает мочеточник. Шансы самостоятельного отхождения новообразования высоки, но, всё же, хорошо, что я приехал в клинику — лично проконтролирую ситуацию.

— Как она? — Интересуюсь у Анфисы Андреевны.

— Сидит. — Женщина разводит руками. — Наклонилась вперёд — ладно хоть в этом послушалась.

— Моча отходит?

— По три капли, но движется.

Ладно, в случае необходимости осуществим эвакуацию мочи, это штатная ситуация, лишь бы и дальше всё остальное прошло без осложнений.

Я делаю записи в карту, затем поднимаю глаза на медсестру:

— По внутривенным и внутримышечным…

Не успеваю договорить, как она меня прерывает:

— Уже всё сделали.

— Тогда продолжаем контролировать давление и температуру. — С благодарностью киваю я.

— Ты зайдёшь к ней? — Женщина складывает руки на животе.

— Я? А… Да, конечно.

И чувствую, как меня охватывает волнение.

Секунду назад был внимателен и собран, а теперь одна мысль о том, что снова увижу Алису Александровну, заставляет меня прийти в замешательство.

— Сходи, может, хоть ты сможешь её с кровати согнать. — Улыбается Анфиса Андреевна, забирает новые назначения и выходит.

Спустя пять минут, я уже вхожу в палату Кукушкиной.

— О, это вы. — Она подтягивает ноги к животу и суетливо закладывает волосы за уши.

— Добрый день, — мои губы складываются в подобие улыбки.

Она всё равно не увидит её под маской, поэтому я даже не пытаюсь ругать себя за эту маленькую слабость.

— Вы что… специально приехали? — Её голосок звучит тонко и больше походит на писк. — Из-за меня?

Она заламывает пальцы, краснеет, но я догадываюсь, что виной тому не смущение, а боль — в её состоянии это очевидно.

— Это моя работа. — Коротко отвечаю я.

Впервые в жизни мне хочется подойти ближе, сесть рядом, взять пациента за руку. В палате, где весь воздух пропитан ею, этой девушкой, мне всё равно хочется быть ещё ближе. Я уже знаю, каково это, и поэтому моё тело требует повторения этих ощущений.

— Болит? — Спрашиваю я, смыкая свои вспотевшие пальцы в замок.

— Да-а. — Тянет она.

— Опишите свои ощущения. — Прошу я.

— Царапает, тянет, вот тут опоясывает. — Показывает девушка на себе. — А когда иду в туалет… жжёт. Так сильно, будто всё горит!

— Но моча отходит? Верно?

— Д-да. — Видно, что ей неловко отвечать на такие вопросы.

Мне не хочется больше мучить её. Я вижу, как её слегка потряхивает: озноб — одно из типичных состояний в подобных случаях.

— Давайте пройдёмся, Алиса Александровна. — Я киваю на дверь.

Мне отчаянно хочется протянуть ей руку, но это было бы неуместно. Мне хочется назвать её просто Алисой, попробовать это имя на языке, но я знаю, что те фантазии, которые рождаются у меня в голове при виде неё, — неправильны, и им не суждено сбыться. Никогда. Некоторым вещам лучше не происходить в реальности.

— Хорошо. — Она несмело откидывает одеяло, спускает стройные ножки с кровати, надевает тапочки и встает.

Я отвожу взгляд, когда девушка перехватывает тонким поясом свой халатик. Мне стыдно, что я её рассматриваю украдкой. Любой другой пациент всегда остаётся для меня лишь пациентом. Так что не так с этой Кукушкиной? Почему при виде неё у меня падает сердце?

— Опять исследования? — Морщится от боли девушка.

Я не удерживаюсь — подхватываю её под локоть, потому что ей и так трудно идти.

— Нет. — Я открываю дверь и вывожу её в коридор. — Просто пройдёмся.

— Опять? — Алиса стирает ладонью пот с лица.

— Нельзя, чтобы камень застрял и инициировал воспалительный процесс, вам нужно двигаться.

— Но я та-а-ак устала.

— Я понимаю.

Мы проходим мимо поста, и я ловлю на себе озадаченный взгляд одной из сестёр. Отворачиваюсь.