Развод и девичья фамилия - Натаэль Зика

— Всё сделаем, Александр Александрович! — и, высунувшись в дверь, заголосила. — Мариша, Галя! Идите сюда!

Спустя сорок минут, когда подозрительно притихшие, чистенькие и нарядные дети, заняли места в своих креслах, Александр вырулил со двора. Надеясь, что теперь-то ему ничто не помешает доехать до офиса и передать документы, которые его помощники ждут уже больше пяти часов.

Единственная мысль, которая осталась у Александра в голове через некоторое, весьма непродолжительное, время — как Валентина Сергеевна и Стелла с ними справлялись в одиночку?

И ошибки Алёны уже удивления не вызывали — всего четыре часа с детьми, и у него уже голова кругом идёт. Причём, она закружилась уже в первые же тридцать минут наедине с отпрысками, и до сих пор никак не остановится. Не мудрено перепутать, где чей напиток. И не только кошку, тут динозавра притащишь, лишь бы на какое-то время занять этих, блин, исследователей!

Не успели выехать из посёлка, как понеслось.

— Пить хочу, пить хочу, пить хочу, — сын поёрзал в кресле и затянул на одной ноте.

Твою ж ёпрст — про себя — ведь только из дома, раньше он о чём думал?

Вслух ничего не сказал, припарковался на обочине, пошарил в сумке, которую собрала им Антонина, и выудил оттуда бутылку воды. Напились. Причём, охотнее пила Лиза, которая пить не просила, а Тёмка больше облился, чем выпил. Пришлось вытирать его и менять рубашку.

Поехали дальше.

Через пятнадцать минут снова Тёма:

— Писать хочу.

Ыыыы!

На удачу, они как раз выехали на шоссе возле заправки ЛУКОЙЛа. Александр остановил машину, сводил сына в туалет, дочь отказалась. Потом, предваряя дальнейшие желания детей, раздал им печенье. И, мысленно поплевав через левое плечо, вернулся на шоссе.

Покосился в зеркало — сидят, жуют. Всё сиденье усыпали крошками…

Ладно, Слава потом пропылесосит…

Пять минут — полёт нормальный. Пятнадцать. Двад…

— Пить! — Лиза.

Правильно, после печенья-то!? Где были его мозги? Лучше бы дал им по яблоку…

Снова остановка, снова попили. Наученный горьким опытом, бутылку у губ сына он держал уже сам. На этот раз обошлось без переодевания, а несколько капель, всё-таки сбежавших на рубашку и сиденье, можно не считать.

Мрачно подумав, что такими темпами он доберётся до офиса лишь к вечеру, Воротаев снова сел за руль.

Пять минут. Десять. Пятнад…

— Папа, я хочу писать! — Лиза.

Захотелось выскочить из машины и побегать вокруг неё, пиная колёса или просто побиться головой о руль. Почему, ну, почему раньше, когда они несколько раз ездили с детьми и Стеллой в одной машине, мальки не устраивали родителям ничего подобного? Что-то он делает неправильно…

— Лиза, ты почему не пошла с нами? Я же недавно останавливался и водил Тёму! — возмущённо высказался отец. — Где я сейчас тебе найду туалет, мы по проспекту едем?!

— Я тогда не хотела, а сейчас захотела, — ребёнок накуксился — вот-вот заплачет.

— Стоп, не реви! Сейчас что-нибудь придумаю!

Впереди, справа по ходу машины, показалась вывеска кафе. Там обязательно есть туалет!

Воротаев припарковал машину, извлёк обоих детей и повёл их внутрь. Но дальше возникла новая проблема — в какой туалет ему идти? Лиза мала, чтобы самостоятельно посетить уборную, но уже достаточно большая, чтобы заинтересоваться писающими мужиками, если он отведёт её в мужской. И Александр растерялся — что же делать? Дочь мнётся, того и гляди приключится конфуз. Пришлось просить помощи у пробегавшей мимо официантки. Девушка попыталась отговориться занятостью, но крупная купюра решила все вопросы.

- Так, — когда все вернулись в машину, обратился к детям отец, — пить хотите?



Две головёнки синхронно мотнулись из стороны в сторону.

— Есть?

Движение повторилось.

— Хорошо. Учтите, теперь терпеть придётся до дома! Сначала я всё-таки доеду до своей работы. Там дяди папу уже так ждут, что терпеть не могут.

— Как я, когда писать хотела? — серьёзно уточнила дочь.

— Ещё сильнее, — не менее серьёзно ответил ей отец. — Поэтому сидите тихо и молчите, не отвлекайте меня, ясно? Как только отдам дядям важные бумаги, мы сразу поедем домой.

Ждал чего угодно — новых капризов, рёва, повторения бесконечных «попить-пописать», но мальки вели себя идеально. На светофоре Воротаев оглянулся и затаил дыхание — да они же уснули! А он-то решил, что дети прониклись просьбой отца, поэтому в салоне так тихо. Ну да, мелкие они ещё, чтобы добровольно долго сидеть, не двигаясь и не разговаривая.

Александр усмехнулся, вспомнив, как они со Стеллой ждали первого слова, первого шага Елизаветы: «Когда, ну, когда уже заговорит? Начнёт ходить?»

Дождались. А теперь хочется противоположного — «Сядь смирно и молчи!»

Припарковавшись у офиса, он вытащил папку и вышел из машины, стараясь не хлопать дверью. Будить не хотелось, а бросить детей одних он не решался. Мало ли — проснутся и начнут на все кнопки нажимать. С них станется завести мотор, причём, отсутствие ключа вряд ли помешает. Помнится, Тёмка научился включать папин ноутбук, когда юному хакеру едва исполнился год. Про Лизу и говорить нечего, она в мамином телефоне ориентируется лучше, чем Стелла.

Набрав номер, Александр отдал распоряжения и принялся ждать, когда секретарь и заместитель спустятся на парковку.

— Ой, какие лапочки! — заворковала секретарша Юля, и дети сразу проснулись.

Зашипев от негодования — просил же потише! — Воротаев отомстил, всучив Юле Лизу.

— Сводите её в туалет и налейте соку.

— Папа, я не хочу писать! — попробовала возражать Елизавета.

— Хочешь, — безапелляционно отрезал отец и добавил, обращаясь уже к секретарше. — Юля, не спите!

Девушка отмерла, присела на корточки перед насупленной девочкой, что-то ей сказала, отчего ребёнок просиял и, ухватив секретаршу за руку, охотно зашагал с ней рядом.

Интересно, как у женщин это получается — договариваться с мальками? Наверное, у них в базовую комплектацию входит какая-то особенная программа. Жаль, что мужчинам она не досталась. Как выясняется, иногда наличие такого девайса весьма не помешает.

Тёму пришлось взять на руки, потому что лифт, лестницы — ну его на фиг! Он же, как ртуть. Оглянуться не успеешь, просочится и исчезнет. Дома-то за ним глаз да глаз, а уж здесь…

С ребёнком на руках Александр поднялся в офис, на ходу раздавая указания и отвечая на вопросы. И странное дело — несмотря на плохое настроение начальства, атмосфера на этаже заметно потеплела. Все до одной женщины при виде Артёмки расплывались в улыбках, а мужики хмыкали, говорили какие-то банальности, вроде — «ого, уже какой большой мужичок!» И — «ну, вылитый отец!» — и тянули руки, чтобы поздороваться. Не с Воротаевым, а с Артёмом! И этот клоп, который в нормальных условиях чужих людей избегает, важно подавал маленькую ладошку и явно наслаждался процессом.