Ты моё дыхание - Ева Ночь

Кажется, ерунда. Но за вот такими, на первый взгляд, ничего не значащими штрихами скрывается его характер, воспитание. Портрет в полный рост. Издалека – тёмное полотно, где виден крепкий мужчина с мускулами, а вблизи – чуткий, вежливый, помнящий мельчайшие детали человек. Я за Вовку душу продам. А он… то ли хорошо знает, на что давить, то ли просто чувствует меня так, как никто и никогда не чувствовал.

Правда, опыта у меня мало. Я сторонюсь мужчин. Побаиваюсь их. Даже однолеток. Мне проще быть одной. Мне не до глупостей. У меня на руках ребёнок, требующий внимания.

А любовь, чувства, отношения – это всегда тревоги и туман в голове, как говорила мне Дашка. И тоска. И боль в сердце. А человек, который тебе понравился, может оказаться полным говнюком.

Хорошо, что это не мой опыт. Я никогда не влюблялась. Ну, может, в школе чуть-чуть. Первая безответная любовь к мальчику на пару классов старше.

Он меня и не замечал никогда. Внимания не обращал. Это я его выбрала объектом своих тайных фантазий. Представляла, как мы познакомимся. Как он будет провожать меня до дома, нести мою сумку на плече. Как однажды скажет: «Давай встречаться». Как мы будем целоваться в подъезде и кормить голубей на площади. Как он будет мной восхищаться.

То была другая жизнь. Тогда ещё был жив отец и никакого Дениса не было в помине. Ну, по крайней мере, я о нём не знала.

А потом стало не до того. Не до мальчиков и влюблённостей.

Вовка вваливается вместе с собакой, прерывая мои воспоминания и размышления. Становится шумно. У него опять шапка набекрень, щёки красные, лицо довольное. На куртку и штаны налип снег. Собака шумно трясёт шерстью.

– Стоять, Басти! – грозно приказывает Костя, и псинка замирает, ждёт, когда Костя разденет моего Вовку, стряхнёт и повесит одежду, а потом займётся собачьими лапами – вытрет их приготовленной заранее тряпкой.

Они смотрятся так естественно, будто сто лет друг друга знают. Вовка и Костя. Собака – понятно… И я снова чувствую: слёзы близко. Когда в последний раз о нас заботились?.. Очень давно. Я успела позабыть.

– А кто это у нас такой красивый? – улыбается ему Алла.

– Меня зовут Вова, – важно заявляет мой дорогой мальчик. Знакомится со всеми. Смотрит во все глаза на Аську, что бесстрашно идёт к нему, улыбаясь и показывая мелкие зубки.

– Вова! – хлопает она в ладоши.

– Да она же совсем маленькая! – выдаёт Вовик и смотрит на меня круглыми глазами.

– Асе год и почти четыре месяца, – гордо заявляет Алла, приглаживая тёмные кудри дочери.

– А мне пять. Я уже большой, – рассказывает Володька.

– Конечно, большой, – берёт его за плечо Костя. – Пойдём руки мыть. А то бабушка Лика пирожков не даст. Она знаешь какая строгая? Кто руки не моет, тому еды не видать!

И Вовка послушно идёт за Костей. Он у меня вообще покладистый мальчишка. По пустякам не ноет и не спорит.

– Твой? – кивает в Вовкину сторону Алла.

– Мой маленький медвежонок, – неожиданно срывается с губ.

Алла смеётся.

– Ты не поверишь! Я Аську точно так называю, – вытирает она слёзы. – Ну, похоже ж. Маленькие такие, забавные. Хотя нет, твой уже взро-о-ослый!

– Совсем скоро и вы дорастёте, – обещаю я великодушно.

Дети нас сближают. Не знаю уж как, но мне становится по-настоящему хорошо и спокойно. В этом доме, с этими почти незнакомыми людьми.

С одной стороны от меня сидит Костя. С другой – Вовка. Костино плечо то и дело касается моего, но я не вздрагиваю больше. Мне… почему-то приятно, что он рядом. В этом большом доме среди людей, которых я почти не знаю, он тот, к кому я действительно испытываю доверие.

Нет, я не жду гадостей и подлостей: слишком они открытые и улыбчивые. Все. Так не бывает, наверное. Но вот же, есть. Рядом. И как-то не очень в это верится. Может, потому что я забыла: как это, просто так общаться, говорить о всякой ерунде, смеяться. От этого общения – тепло. От Кости, что сидит рядом, – надёжно.

Пирожками дело не ограничивается. Нам наливают горячий суп. И я впервые за долгое время ем с аппетитом, не сдерживаясь. Не оставляя всё самое вкусное ребёнку. Хоть и пытаюсь подсунуть Вовке кусочек получше. Это выше меня.

– Софья, ешь, – касается моей руки Костя. – Вову тут никто не обидит. И еды здесь столько, что хватит на всех.

Я испуганно смотрю на него. И наталкиваюсь на понимающий взгляд. Он догадался. И мне нечего сказать, поэтому я утыкаюсь в тарелку.

Весь стол пирожками заставлен. Все разные, отличаются по форме и по способу защипки.

– С мясом, с картошкой и печёнкой, с капустой, с рисом и яйцом, просто с картошкой, – перечисляет любовно Лика и указывает на тарелки, где ждут нас пирожки. – А позже будут сладкие. С творогом и повидлом. Яблочным. Сама делала. Яблок много в этом году. Тоже с собой дам.

– Все попробую! – решительно заявляет Вова.

– Не лопни, – предостерегаю я его. Вовка смотрит на меня виновато. Я всё же пытаюсь сдерживать его аппетит. – И не жадничай.

– Тогда по половинке, – вздыхает Вовка. – А вторую половинку ты.

Я смотрю на него скептически. Я привыкла есть мало, и столько пирожков в себя точно не впихну.

– Тогда Костя! – радуется мой находчивый мальчик.

– Идёт, – слышу я его бархатный голос возле уха и покрываюсь мурашками. Рыцарь. Спаситель. И уж он точно справится с половинчатыми пирожками. – Не наедайся сильно, ещё шашлыки будут.

Это какой-то долгий, но очень приятно насыщенный день, полный смеха, разговоров, любви, нежности. То, чего мне постоянно не хватало. То, по чему я неосознанно скучала, тосковала даже.

И мне хочется сидеть вот так, за столом, прислонившись спиной к Костиной груди, чувствуя его руки на талии. Когда мы успели настолько сблизиться? Я и сама не понимаю. Всё само собой произошло. Естественно и ненавязчиво. И мне лениво что-то менять. А то, как на нас смотрит его тётя, вызывает жар в груди. Так много в её взгляде. А главное – надежда. Как жаль, что её надеждам не суждено сбыться…