Папарацци - Елена Макарова

— Возьми машину.

Градус агрессии сразу упал, взгляд потеплел и в нем отразилось непонимание. Наверное, думает: откуда такая доброта, я же “отвратительный тип”?

— А как же ты? — не удивила, а скорее тронула меня вопросом.

— Мне приятно, что ты переживаешь за меня, Белоснежка, — провел большим пальцем по щеке, и она даже не шарахнулась от меня как от прокаженного, а смотрела большими доверчивыми глазами, — но запомни добрый совет: дают — бери, бьют — беги.

Она все еще выглядит растерянной, потом снова ощетинивается как дикая кошка и шипит:

— Не называй меня Белоснежкой.

Меня нравилось ее дразнить, забавляло, когда она так фыркала, поэтому намеренно повторил:

— Как скажешь, Белоснежка.

Она не выдержала и всплеснула руками:

— Господи, Соболев, я тебя ненавижу!

Она спешно ушла под аккомпанемент моего раскатистого смеха.

Обернулся, чтобы вернуться в студию и закончить с этой утомительной фотосессией, и наткнулся на Дашу.

— Оставил бы ты ее в покое, — она искренне не понимала, зачем мне эта девчонка.

— Думаешь, я не подхожу ей? А мне кажется, мы идеальная пара, — я все еще находился в приподнятом настроении. — Драгоценная Дара, твое дело выглядеть привлекательной и сексапильной на обложке, а остальное оставь мне, в том числе и мою личную жизнь.

Ей не нужно повторять по несколько раз, в таких вопросах она всегда схватывает быстро, поэтому быстро переключилась на излюбленную тему — себя:

— Я устала, когда мы уже закончим?

— Скоро, — обнял ее и отвел обратно в студию под софиты.

Но, как выяснилось, я обманул ее, и еще пару часов мы работали над идеальной картинкой. Перед отъездом Даша предупредила, чтобы я не смел завтра звонить ей раньше двенадцати и тем более тащить на какие-нибудь интервью или съемки в телешоу. В обычных обстоятельствах я бы указал на ее место, припомнил, кто платит за ее красивую жизнь, но устал как собака, поэтому просто отправил на такси домой. Та же машина отвозит и меня.

Пока мы летели по пустому ночному городу, я откинулся на сидение и в памяти по кусочком восстановил произошедшее между мной и Викой. Ощущение как в детстве, когда еще верил в чудеса, и с восторгом доставал из-под елки такой желанный подарок. Сегодня таким подарком почти стала Вика. Я уже развязал праздничные ленточки и осталось только разорвать упаковку. Это чувство не отпускало до тех пор, пока я не перешагнул порог квартиры.

Из гостиной тянуло терпким дымом табака. Я сразу узнал запах далеко не дешевой марки сигарет. Знал я и аромат, который встретит меня, стоит только пересечь комнату и оказаться рядом с этой женщиной. Она всегда появлялась без приглашения, сама решала когда ей приходить и уходить. Чертова кошка, которая гуляет сама по себе. Даже сейчас, сидя в моем кресле, в моей квартире и стряхивая пепел в мою пепельницу, она вела себя как хозяйка дома.

– Привет, — тихо, но уверенно. — Ты сегодня поздно, — отметила, тоном любящей жены, дождавшейся мужа с работы. Но это обман, она никого не любит.

– Фотосессии всегда затягиваются, — взял со стола пачку ее сигарет и, закурив, сел напротив.

– Ты должен больше отдыхать, — произнесла с такой искренней заботой, что любой другой, глядя со стороны, поверил был. Но я не верю.

– Ты же знаешь, я не люблю отдыхать, — выпустил клуб дыма, вытравляя из воздуха успевший добраться до меня шлейф ее духов. Не хочу, чтобы он остался на мне, когда она уйдет.

— Знаю, — коротко согласилась, одним этим словом возрождая некогда существовавшую между нами связь. Она знает много личного обо мне, слишком много.

Но я действительно вымотался за сегодняшний день, и меньше всего мне хотел вести пустые разговоры.

– Елена, что тебе нужно? — надеялся как можно быстрее выпроводить ее.

— Соскучилась, — встала с кресла и оставила истлевшую сигарету в пепельнице. — А ты разве не тосковал по мне?

— Нет, — солгал, глядя прямо в глазу. Но это не та тоска, на которую она надеется. Этой тоски достаточно лишь для мелких манипуляций, но не для подвигов в ее честь, так любимых ею. — Что тебе нужно? — настойчиво повторил вопрос.

— Ты.