Убить нельзя - Велена Солнцева

— Оставьте нас одних. — как всегда холодный приказной тон, некоторые вещи никогда не меняются.

Еще крепче сжал руку девушки.

— Она останется со мной. — заметил как его глаза блеснули в попытке просканировать на дар ведьму, и поспешно добавил. — Мы сейчас уйдем.

Отец нахмурился.

— Ты только соизволил вернуться домой и сразу же собираешься уйти? Даже не увидевшись с матерью? Она все эти годы с ума сходила. Оставьте нас. — повторил он свой приказ. — За свою спутницу не переживай, за ней присмотрят.

Вот этого я как раз и боялся.

— Я ее не оставлю одну в этом доме.

Слишком хорошо мне были известны последствия столь опрометчивого поступка. Отец гневно сверкнув глазами процедил:

— Хорошо. Тогда вот это — он ткнул в туманный кокон. — спусти в подвал. И зайди к матери, она будет ждать. Мы с тобой поговорим позже.

Прозвучало многообещающе, такие разговоры обычно ничем хорошим не заканчивались. Я надеялся уйти как можно быстрее, вот только теперь скорее всего не раньше завтрашнего дня.

Глава 18

Настя

Атмосфера дома создавала гнетущее впечатление. Все что нас окружало словно дышало седой древностью. Взгляды которые сверлили спину когда мы уходили, казалось преследовали нас до сих пор. Хотя мы уже преодолели узкий едва подсвеченный коридор, и сейчас спускались по винтовой лестнице, которая была настоящим испытанием для моих нервов. Мы не разговаривали, и чем ниже спускались, тем напряженнее становилась тишина, она была будто осязаема. Когда до конца лестницы оставалось всего два витка, я услышала приглушенный писк из кошеля, и тут же передо мной словно из ниоткуда выросло нечто бестелесное, но от этого не менее страшное. Приглушенно выдохнув прижала руку ко рту, чтобы ненароком не закричать в полный голос.

— Кастилья, нехорошо пугать гостей. — укоризненно отчитал призрака Захар.

— Вы вернулись, господин?

Захар слегка поморщился и покосился на меня.

— Как видишь.

— Слава тьме. — голос призрака был совершенно безэмоциональным, он напоминал сухой шелест. — Теперь вы меня отпустите?

Парень помрачнел еще больше.

— Ты же знаешь пока что не могу. Срок не вышел.

— Да господин. — смиренно сказал призрак, и со скорбным вздохом устремился вниз.

— Куда это оно? — шепотом, чтобы никто посторонний не услышал, спросила я.

— Это она и по всей видимости отправилась обратно в склеп.

Меня передернуло.

— Почему ты ее не освободишь?

— Потому что некоторые вещи довольно сложно сделать. Особенно исправлять ошибки, тем более когда не помнишь каким именно ключом поднимал дух давно усопшего.

— И как ты мог подобое забыть, тем более если есть ключ, значит есть замок и один из ключей обязательно к нему подойдет.

Захар негромко рассмеялся.

— Это совсем не тот ключ, Настя. Это скорее похоже на формулу, определенная транскрипция и при снятии заклинания обязательно ее нужно учитывать, иначе можно сильно навредить. Поднял я ее в детстве, когда поспорил с братьями, суть спора извини разглашать не буду.

Хмыкнула, и куда только делся опасный парень, сейчас он больше напоминал молодого учителя, объясняющего тему туповатому новичку. Но я была готова говорить о чем угодно, но только не молчать, молчание в этом доме меня пугало больше всего. Просто обычно даже в тишине дома жили, был слышен шум улицы, как капает вода из крана, скрипит половица, и куча других мелочей, которые делают жилище таким уютным. А здесь полнейшая тишина, даже когда мы спускались не было слышно шума шагов.

— Почему здесь так тихо?

— Потому что здесь ценят покой и тишину превыше всего. Позже сама поймешь.

Мы наконец ступили на каменный отполированный временем пол, я могла видеть бесконечное количество арок, которые уходили вглубь теряясь в темноте.

— Это и есть подвал?

— Да. — его настроение стремительно портилось, это было заметно невооруженным глазом, Захару по какой-то причине было неприятно здесь находится. — Не отходи от меня.

Я шла следом шаг в шаг, не отрывая взгляда от широкой спины. Отвлеклась всего раз на тихо пискнувшего фамильяра, а когда подняла глаза, то Захара уже не было рядом. Посмотрела по сторонам в надежде его увидеть, но нет, я здесь была совершенно одна.

— Захар? — тихо позвала, но мой шепот потонул в вязкой темноте.

Сделала несмелый шаг вперед, потом еще один и еще. Казалось сбоку что-то шевельнулось и я стремглав понеслась вперед не разбирая дороги, пока в очередной раз свернув не наткнулась на ярко освещенный коридор. Свет заливал все пространство, а в конце была только одна дверь. Может Захар там? Осторожными шагами приблизилась к двери, по ту сторону звучала тонкая приятная мелодия, я уже потянулась чтобы открыть ее, как позади раздалось:

— Не нужно делать этого.

Резко обернулась. Захар стоял передо мной, его глаза пылали яростью, желваки ходили ходуном. Вот сейчас он снова превратился именно в такого каким я его впервые встретила. В страхе отступила на шаг и прижалась спиной к двери, отступать больше некуда.

— Подойди ко мне.

В его голосе отчетливо звучали повелительные нотки. Отрицательно покачала головой, мне наоборот хотелось оказаться как можно дальше от него. Он приблизился сам, резкими, широкими шагами, Обхватив мое лицо одной рукой, заставил смотреть в его наполненные тьмой глаза.

— Ты должна слушать меня. Это понятно?

Кивнула.

— Я говорю, ты делаешь.

Снова кивнула. По всей видимости его удовлетворило мое молчаливое согласие, и он схватив меня за руку потащил прочь от странной двери.

— Где мама и Катя?

— Оставил их в мертвецкой.

Вырвала руку из жесткого захвата.

— Где?

— В мертвецкой. — и пустился в объяснения, снова схватив за руку. — В нашей семье некроманты не редкость, поэтому это помещение было просто необходимо. В последние годы не использовалось, у отца есть своя, братья темным даром не обладают.

Снова вырвала руку.

— Да мне плевать. Почему именно там? — обвела рукой кучу закрытых дверей. — Здесь так много помещений, а ты их определил…

— В мертвецкую. — перебил меня Захар. — Они мертвы сейчас, Настя. Поэтому мои действия вполне логичны, не могу же я посадить их за стол, в этом доме все слишком чувствительны к запахам.

Снова взяв за руку, больно сжал.

— К тому же. — приблизился к моему лицу. — Не смей повышать на меня голос.

И поцеловал в лоб. Вроде бы и тон не изменился, а внутри все словно коркой инея покрылось.

Захар

Дома совершенно ничего не изменилось, все та же гробовая тишина и тоска. Отец несомненно будет ждать разговора, к которому я совершенно не готов. Мне нечего ему сказать, как и матери.

Да