Няня из газеты - Марен Мур

— Я тоже! — Кен визжит.

Обе девушки убеждают меня согласиться, потому что, в конце концов, я хочу провести с ними время, даже если это означает провести день с задумчивым придурком Лиамом.

— Хорошо, хорошо. Я приду. Я не была на там с тех пор, как была примерно в твоем возрасте, Ари. Позвольте мне взять мою сумку?

Лиам кивает, а Ари и Кен подпрыгивают от волнения.

— Папа говорит, что мой вихрь — самый красивый из всех, что он видел! — Ари делает несколько вращений, во время которых она отскакивает от стены из-за избытка энергии.

— Я не сомневаюсь, что вы будете самыми красивыми принцессами на льду! — Я говорю им обоим, быстро сжимая их, прежде чем отпустить. — Давайте я соберу свои вещи, и я скоро вернусь.

Я возвращаюсь наверх и беру свое пальто, шарф и пару толстых носков. Если мне не изменяет память, ваши пальцы обычно обледенели после этого, так что, возможно, это поможет. Когда я спускаюсь вниз, обе девушки одеты в одинаковые спортивные костюмы, а на шее у них повязаны блестящие розовые шарфы.

Они выглядят очаровательно. Мой взгляд скользит по Лиаму, который видит улыбку на моих губах и пожимает плечами, прежде чем открыть дверь и вывести нас на улицу. Иногда он может быть придурком, но он отличный отец, и этим девочкам повезло, что он у них есть.

Я сижу на пассажирском сиденье внедорожника Лиама по дороге на каток, и в воздухе между нами витает сильное напряжение. Он внимательно следит за дорогой, а я смотрю, как город проплывает в окно. Несмотря на то, что я не должна этого делать, я украдкой бросаю взгляд или два, пока он ведет машину, и не могу не заметить, как его руки крепко и непоколебимо сжимают руль, как мышцы его бицепсов напрягаются против «Хенли» [Прим.: Тут, бренд футболки] которую он носит.

Очевидно, я сексуально неудовлетворена, не помогает и то, что мужчина, с которым я вынуждена жить, является причиной этого, или то, что он до смешного красив и абсолютно запрещён.

— Джульетта?

— Хм? — Я вырываю свои глаза из его рук и вместо этого подношу их к его глазам. Его бровь нахмурена, и по маленькой самодовольной ухмылке на его губах я понимаю, что меня застали… за восхищением.

— Извини, что ты сказал?

— Мы на месте.

Мои щеки тут же вспыхивают от смущения, и я молюсь, чтобы он не увидел румянец на моих щеках. Боже, я должна взять себя в руки.

Лиам паркует свой внедорожник перед большим белым зданием, которое знавало лучшие времена. Краска облезает и трескается, а вывеска выглядит так, будто может упасть в любой момент. Он отчаянно нуждается в обновлении. Я несколько удивлена, что Лиам привел нас сюда, ведь он профессиональный хоккейный тренер и, вероятно, имеет доступ к ультрасовременному оборудованию. Может быть, это самонадеянно с моей стороны предполагать это.

— Я практически отсюда слышу, о чём ты думаешь, — смеется Лиам, пока мы идем через парковку ко входу. Дверь громко скрипит, когда он открывает ее и держит так, чтобы мы могли пройти перед ним.

— Просто… наблюдаю, — говорю я.

Внутри ничем не отличается от снаружи, но кажется… гостеприимным. Несмотря на то, что он не причудливый или чрезмерный, он простой и уютный.

— Это место было построено в 1974 году. Здесь я зашнуровал свою первую пару коньков. Здесь я научился кататься на коньках, играть в хоккей. Здесь я провел больше ночей с клюшкой, шайбой и голами, чем дома, когда рос. Это был мой второй дом.

Теперь это имеет смысл. Это место знакомо Лиаму. Он приезжает сюда всю свою жизнь.

Я смотрю на девочек, идущих впереди нас к стойке проката, держась за руки и хихикая: — Так… ты приводил сюда девочек. Прямо как ты, да?

Он кивает: — Я сентиментально отношусь к этому месту. Мне просто кажется правильным привести своих девочек сюда, чтобы они испытали то же, что и я в детстве. Им обоим здесь нравится. Владелец, Том, хороший друг. Мы стараемся приезжать сюда не реже двух раз в месяц, в зависимости от моего графика. Но мы здесь давно не были, так как я был в дороге. Также помогает то, что это личное, и здесь не разрешены никакие СМИ. На арене все не так. Личное пространство девочек важно для меня.

Я не могу поверить, что он на самом деле… добровольно выдает информацию о себе. Даже о чем-то маленьком. После нашего первого разговора он был совершенно сдержан.

Когда мы подходим к стойке проката, Лиам берет на себя инициативу и заказывает коньки для себя и девочек, затем смотрит на меня.

Да, он не знал бы мой размер конька.

— Хм, мне нужна шестерка, пожалуйста. Спасибо. — говорю я подростку за прилавком.

Как только он передает их, я помогаю девочкам зашнуровать их коньки, а потом надеваю свои. В ту секунду, когда я стою, шатаясь и потеряв равновесие, я начинаю сожалеть о своем решении присоединиться к ним. Я не каталась на коньках с детства, и я почти уверена, что это не то же самое, что кататься на велосипеде и что-то, что я сразу же вспомню.

На самом деле, я почти уверена, что окажусь в куче посреди льда, и это не будет смущать… совсем. Тем более не в окружении бывшего профессионального хоккеиста, который может катать круги вокруг меня во сне.

Я внутренне стону. Я начинаю говорить как Глэдис, когда она одержима своей последней игрушкой для мальчика в Эвервуде.

Ари и Кеннеди вскакивают, берут меня за руки и тащат к большому катку. Оно такое же большое, как футбольное поле, или, по крайней мере, мне так кажется, когда я стою здесь, собираясь сделать свой первый шаг на лед. Лиам едет первым и катается впереди нас, и впервые… я вижу его в действии. Чего я не ожидаю, так это того, насколько легко и естественно он скользит на каждом коньке, несясь вперед.

Ух ты.

Без сомнения, Лайам Картрайт был потрясающим хоккеистом. Не может быть, чтобы он им не был, с такими природными способностями.

Я делаю мысленную пометку, что нужно полностью раскрыть Алексу и просмотреть его старые видео, когда он был игроком. Теперь мне не терпится увидеть его с палкой в руке. Несмотря на то, что он ростом более шести футов