Повелитель тьмы - Энн Стюарт

Элис казалось, что она медленно погружается в глубину золотистых глаз Саймона, качается на волнах его звучного низкого голоса. Ей нечего было противопоставить его магической силе.

«Его называют чародеем, — подумала Элис, — и теперь я понимаю, почему».

Вот и сейчас он пытался околдовать Элис, зачаровать против ее воли обещаниями чувственных наслаждений. Она собрала свою волю в кулак и вступила в невидимую схватку с самой собой.

Наконец Элис удалось побороть свои чувства, и к ней вернулся дар речи.

— Вы думаете, что такое будущее сулит мне счастье? — спросила она.

— А почему бы и нет? Разве каждой женщине не хочется больше того, что она имеет? Денег, славы, любовных приключений, наконец.

— Никто не властен над любовью, ни своей, ни чужой.

— Верно. Вот я и хочу предоставить вам полную свободу любить и быть любимой.

— Вы требуете, сударь, чтобы я наставила вам рога?

— Не требую, но согласен смириться с этим, если ваше сердце вдруг воспылает страстью к какому-нибудь юному рыцарю.

— Вы сами верите в то, что такое может быть?

— Я полагаю, что глупо осуждать человека за любовь.

— Ваши слова дают понять, что вы не такой, как все. Не такой, как люди, я имела в виду.

— Так обо мне думают многие. Даже Ричард временами считает меня воплощением какого-то древнего монстра, наделенного тайными силами и связанного с самим адом.

— И, будучи при этом вашим господином, представляет самого себя не меньше как Сатаной?

— Бог его знает, — ответил Саймон. — Чаще всего, как мне кажется, Ричард представляет себя одним из рыцарей Круглого стола короля Артура.

Элис бросила взгляд на своего брата. В его поведении и в самом деле просматривалось стремление выглядеть героем. Она не раз об этом думала, только не давала хода своим мыслям. На то у нее были основания — страшные воспоминания о том злосчастном дне, наполненном криками ее матери и гулким, жутким грохотом конских копыт. Все это каким-то образом было связано в ее памяти с Ричардом и никак не вязалось с представлениями о том, какими должны быть поступки настоящего героя. В отличие от Клер, она никогда не мечтала о том, чтобы сильный и добрый брат забрал их из монастыря. Она боялась его всю жизнь, и, как оказалось, не напрасно. Вот только зря она не поделилась своими опасениями с Клер еще много-много лет тому назад.

Элис опустила глаза в свою тарелку. Она была полна, и еда почти не тронута. Элис хотела что-нибудь съесть, но не могла. Конечно, через какое-то время проголодается и будет ждать наступления утра с пустым желудком. При этом она и подумать не смела о том, чтобы опустить про запас хотя бы кусок хлеба в кожаную сумку, висевшую у нее на боку.

Ужин подходил к концу, и вот уже слуга поднес Клер глубокую миску с водой. Она окунула в нее кончики пальцев. Краем глаза Элис заметила, что Саймона Наваррского миской для омовения рук обнесли. И то верно: зачем мыть руки тому, кто не притрагивался ими к еде?

А может быть, слуги просто боялись лишний раз увидеть руку Саймона, которую тот прятал в складках своего черного плаща.

Подумав об этом, Элис рискнула задать вопрос, который давно мучил ее.

— Что случилось с вашей рукой? — спросила она и сама испугалась своей смелости.

— Полагаете, вы первая, кто меня об этом спросил? — ответил Саймон. — Что, вам тоже становится жутко, когда вы ее видите?

— Не в этом дело, сэр. Просто я хотела узнать, нельзя ли как-то помочь вам. Травы, мази?.. — она невольно умолкла, заметив скептическую усмешку на лице Саймона.

— Благодарю вас, не беспокойтесь. Не нужно совать мою бедную руку в кучу лошадиного навоза. Не хочу сказать ничего плохого про ваши целительские способности, которыми вы так гордитесь, но, поверьте, я уже сделал со своей рукой все, что только было возможно. А вот за участие я вам глубоко благодарен, миледи.

Другая после этого замолчала бы навсегда, но Элис, несмотря на внешнее смирение, была весьма настойчива.

— Вы не ответили на мой вопрос, сударь, — спокойно сказала она.

— В самом деле? — откликнулся Саймон, поспешно вставая с места и протягивая Элис свою здоровую руку.

Элис не спешила воспользоваться его любезностью, но, как выяснилось, Саймону Наваррскому ее желания были безразличны. Он крепко взял Элис под локоть и легко, словно пушинку, поставил девушку на ноги.

— Куда же ты, Грендель? — громыхнул пьяный голос Ричарда.

Та девица, что падала на пол, теперь сидела у него на коленях. Платье ее было спущено вниз до самого пояса, и огромные ладони Ричарда неустанно мяли обнаженное женское тело от шеи до пупка.

— Смотри, не просверли мою сестру раньше времени, только после свадьбы, ты меня понял?

Это было слишком даже для такой терпеливой девушки, как Элис. Гнев и досада переполнили ее душу. Элис поспешила отвернуться, чтобы не выдать своего отвращения ко всему, что происходило в доме, который когда-то был ей родным. Но Саймон Наваррский мог прочитать по лицу Элис все ее чувства.

Он продолжал держать руку девушки в своей, и это прикосновение придавало Элис уверенности.

— Я собирался рассказать леди Элис о том, какое влияние на человека оказывают те или иные травы, — холодно ответил маг своему господину.

— Будь по-твоему! — с пьяным великодушием воскликнул Ричард, махнув рукой в направлении Саймона. — Только держи ее подальше от любовного корня!

И он расхохотался так громко, что смех его прокатился гулким эхом по всем углам Большого зала. Сидевшие за столом рыцари дружно поддержали своего хозяина столь же громким хохотом. Не смеялись только двое — Клер, застывшая ледяной статуей справа от Ричарда, и сидевший рядом с нею молодой рыцарь с прекрасным печальным лицом.

— Об этом милорд может не беспокоиться, — еще более холодно ответил Саймон и быстро повел Элис прочь, к выходу из зала.

Когда они очутились в тускло освещенном коридоре, Элис потребовалось какое-то время для того, чтобы ее глаза привыкли к темноте. Выход в зал, оставшийся у них за спиной, был прикрыт толстым гобеленом, гасившим не только свет, но и все звуки. Элис с Саймоном оказались не только в темноте, но и в тишине. Вокруг не было ни души, одни лишь редкие факелы светились красными пятнами на серых стенах, указывая путь. До Элис только сейчас начал доходить смысл последней фразы, сказанной Ричардом, а Саймон тем временем тащил и тащил ее к лестнице, что начиналась в конце коридора, причем тащил безо всяких церемоний.

— Он пьян, — сказала Элис, пытаясь остановиться. — Я боюсь оставлять там Клер одну, когда Ричард в таком состоянии. Мне необходимо вернуться…

— Не волнуйтесь, леди Элис, ваша сестра находится под надежной охраной. Сэр Томас никого не подпустит к Клер ближе, чем на десять шагов, — ни вашего брата, ни черта, ни дьявола, ни самого святого Петра с его ключами.