Первый встречный - Марина Анатольевна Кистяева

Никита поставит ее на ноги…

Но хотела ли она? Вот в чем вопрос.

Он по-прежнему был возбужден. И очень горяч. Аля кайфовала от запаха его тела, от тепла, которым он щедро делился. Зажмурившись, сделала вид, что раз никого не видит и ничего не слышит, то и ее никто не заметит.

День же… Соседи в огородах.

Или нет?

У Али голова шла кругом. Бабушке точно потом доклад сделают об аморальном поведении внучки. Таскают ее тут по огородам.

– Вопрос еще можно?

– Можно.

– Ты несешь меня мыться. Куда? В баню?

– Можешь в баню. Можешь под купель, там вода теплая.

Последний вариант ей понравился больше.

Баня – это все-таки чересчур.

Никита так же решил. Причем за нее. Они спокойно и вроде бы без лишних глаз добрались до его территории, где он поставил ее под деревянную купель.

И отошел на два шага, скрестив руки на груди.

Аля смущенно затопталась на месте.

Что дальше?

– Разденешься или помочь? – донеслось до нее.

Аля отзеркалила его позу.

– А с чего ты решил, что я поддамся на твою провокацию?

– Потому что она тебе самой нравится.

Кивком Никита указал куда-то в ее сторону.

Аля с запозданием поняла – на грудь. Метнув взгляд вниз, увидела, как соски дерзко торчат. Майка сбилась, съехала. И смотрелась чертовски вызывающе.

Никита прав – Але нравилось.

Очень…

Она облизнула губы, быстро принимая решение.

Она всегда сможет уйти.

Просто перебежав невидимую черту. Ту самую, где должен стоять забор.

И что, пойдет на контакт с Никитой? Снова? Среди бела дня?

Аля выпрямила спину, сбиваясь с дыхания. Грудь потяжелела, между ног прострелило. Сколько у нее осталось дней? Меньше недели. Нечего сомневаться, колебаться, когда можно расслабиться и получить удовольствие.

– Ты, – она ткнула указательным пальцем в сторону Никиты, – стоишь там.

– Тут? – Он передразнил ее и указал себе под ноги.

– Именно.

– И не трогаю тебя?

– Можешь трогать себя. – Аля мстительно улыбнулась, подхватывая низ майки.

Хотела соблазнить мужика?

Получите, распишитесь.

Она скинула майку, следом последовал тонкий лиф, который мало что скрывал.

С шортами пришлось повозиться. Была мысль оставить и нырнуть под воду прямо в них в лучших традициях эротического жанра, но Аля быстро передумала. Для нее пока слишком.

Достаточно присутствия Никиты рядом.

И того, как он смотрел.

А он смотрел.

Не отрываясь.

Пристально. Жадно.

Она не могла точно сказать, увидеть, но ей хотелось думать, что сейчас в нем стремительно растет градус напряжения. И возбуждения.

Она же не зря тут красуется! С голой грудью.

И в прозрачных трусиках.

Колкие иголки коснулись всего тела разом, несмотря на то, что жарило солнце. Аля расправила плечи. Ей нечего стесняться.

С колошматившимся сердцем и делая вид, что ничего сверхъестественного не происходит, Аля встала пол купель.

Спиной к Никите.

Теперь что? Опрокидывать на себя кадушку? Так получается?

А как же сексуальность и прочая игра?

Аля потянула за веревку…

Вода рухнула ей на плечи, спину, голову.

Не то чтобы Аля была не готова…

Нет, она все-таки была не готова!

Взвизгнув, она отскочила назад…

…чтобы врезаться в мужскую грудь, в тот момент показавшейся ей каменной.

И ладно бы на этом все закончилось. Ничего подобного! Чужие руки властно сжали ее талию и поразительно быстро, пока Аля отплевывалась от воды, добрались до груди.

– Так не пойдет, – услышала она хриплый голос рядом с ухом.

Дезориентированная и почти голая, она соображала с опозданием.

Поэтому не особо поняла, как ее успели завести в предбанник.

Но она оказалась именно в нем.

Более того!

Никита продолжил то занятие, на котором Аля прервала его расспросами.

А конкретно – изучать ее тело.

Теперь со спины.

– Никит…

Ей не удосужились ответить. Зато положили ладонь на шею и слегка сжали, отчего она не то что забыла, что хотела сказать, она и имя свое запамятовала!

Потому что тело прострельнуло. Каждую клеточку, каждую молекулу. Распалило, разбросало на мельчайшие оттенки.

И лишь от одного жеста…

Сочетание прохлады, полученной от воды, и нагретого солнцем тела Никиты уносило остатки разума прочь, погружая Алевтину в сочное томление, в вожделение, которому невозможно противостоять.

Доминирование Никиты ей более чем зашло. Настойчивость, его желание – то, что надо любой девушке. Ей особенно! Чтобы не думалось, не размышлялось.

А только чувствовалось.

Пальцы Никиты слегка сдавили шею, усилили давление. Задели подбородок, дотронулись до губ Али.

И властно ткнулись дальше… Пискнув, она послушно приоткрыла губы, впустив его пальцы внутрь. Они имитировали оральный секс. То, что он с ней собирается проделать в ближайшем будущем.

– Ты мелкая зараза, ты в курсе? – послышалось строгое.

Аля непременно улыбнулась, если бы могла.

Сейчас все ее мысли были заняты Никитой. Точнее, его телом. Таким горячим и большим. Таким…вкусным.

Она стояла и ничего не делала. Лишь дышала. Соски призывно торчали, трусики ничего не скрывали.

Мужчине и не требовался ее ответ. Второй рукой он отодвинул мокрое кружево в сторону и накрыл лоно ладонью. Полностью… А потом вдавил.

– Смотри, что мы сейчас будем делать. Ты – стоишь и ничего, абсолютно ничего не делаешь. Лишь выставишь руки вперед, чтобы не упасть. И будешь держаться о стену крепко. Очень. И еще слушать, что я говорю… Без моего разрешения ты не сдвинешься с места. Иначе… получишь по заднице. Вот по этой…

В подтверждение слов Никита переместил пальцы и сжал ягодицу Али. Один раз, второй. Потом провел между ними, затронув чувствительные места, отчего она ахнула и выставила руки вперед. Давно растрепавшие волосы прилипли к лицу. Где-то мешались. Она прикрыла глаза, полностью сосредоточившись на том, что происходит с ее телом.

Вот оно…

Вот так оно должно откликаться.

Остро и сладко одновременно.

Когда кажется, внутри все закипает и нет сил терпеть. Подрагиваешь от нетерпения, переминаешься с ноги на ноги, ерзаешь. И градус напряжения все растет. Стремительно. И его не остановить.

Еще дыхание Никиты. Оно тоже возбуждало. Придавало пикантности, некой истерии лично для Али. Отголоски сознания немного бунтовали, что с ней вот так… без дополнительного согласования, еще и в приказном тоне. Зато бабочки внизу живота порхали стайкой.

Когда Никита присел на корточки, прикусила губу. Не ляпать… молчать! Дала себя в руки мужика? Теперь ничего не говори!

Его губы сначала коснулись ягодиц, потом зубы. Он то ли целовал, то ли покусывал. У