Тихоня для бабника - Ольга Корк

Апогеем стал случай с пожёванными ботинками. О них я узнала пасмурным утром, когда пришла в квартиру и застала злого Романа и Зевса, виновато выглядывающего из ванной.

— Доброе утро? — неуверенно поприветствовала мужчин.

— Это вряд ли, — даже не глядя в мою сторону хмуро бросил Роман, и продолжил явно прерванный мной разговор: — Что ж ты за гадость такая? Ладно носки, согласен, на полу я их зря оставлял. Ок, я простил тебе мой ужин, какой мужик устоял бы перед мясом. Ты, морда наглая, спишь на моем диване! Ты спер плед и утащил на свою подстилку. Я честно все терпел. Но что тебе плохого сделали мои ботинки?!

Зевс даже не пытался выйти из своего укрытия, хотя всегда встречал меня радостным лаем и "тыгыдымскими плясками".

Но не в тот раз.

— Что случилось? — сняв куртку, зябко потерла ладони.

— А ты полюбуйся!

Рома отошел в сторону и мне стала видна коробка с осенними ботинками. Жёваными ботинками.

Я ахнула.

Мне было так жаль испорченную вещь, что в первый раз захотелось стукнуть Зевса.

— Когда он их нашел?!

— Вчера он их нашел, я сам достал коробку, положил на комод. На улице-то холодает. А этот гад… Знаешь, — Рома устало прикрыл глаза и покачал головой, — кажется, я начинаю жалеть, что привел в дом этого пса.

Сергеев махнул рукой в сторону ванной и потянулся за своей курткой.

— Ладно, что-нибудь придумаю с этим засранцем. Погуляешь с ним? Я в магазин. Работать буду сегодня дома.

* * *

Не дожидаясь ответа, Рома вышел из квартиры, хлопнув дверью.

Зевс тут же выбежал из ванной и начал прыгать около меня, напрашиваясь на ласку, а мне вдруг стало так страшно. Рома ведь и в самом деле расстроился и выглядел разочарованным.

Гуляли мы в тот день недолго, во-первых, ледяной ветер не располагал к долгим прогулкам, а во-вторых, настроение у меня упало на уровень плинтуса.

В квартиру мы вернулись уже через полчаса. Выполнили ритуал с мытьем лап и осели в гостиной. Зевс будто чувствовал, что я очень расстроена, и не просил играть с ним. Наоборот, подлез ко мне, уложив голову на колени, и замер, лишь иногда тяжело вздыхая. Так мы просидели какое-то время. Тихий пес и я, перебирающая его шерсть на загривке. Только когда мне на руку упала слезинка, поняла, что давно уже молчаливо плачу.

Я пару секунд разглядывала соленую капельку на своей коже и сорвалась. Обняла Зевса за шею и уже всерьёз расплакалась:

— Ну что вот ты делаешь, балбес? Ты же умный пес, зачем специально Ромку доводишь, а? А если он тебя из дома выгорит? В приют сдаст? Думаешь, там тебе хорошо будет? Мясом каждый день кормить станут? Играть с тобой, гулять, прощать все? Зевс, ну как же так?

Тихие причитания срывались в рыдания, а потом все по новому кругу, до тех пор пока встревоженный мужской голос не прервал меня:

— Уль? Уля, что случилось? Уль?

Сильные руки обняли за плечи и оторвали от Зевса. Рома, обнимая, прижимал меня к себе и не знал что делать, то ли меня успокаивать, то ли пса ругать, поэтому делал все сразу:

— Уляшь, ну что случилось? Мм? Зевс обидел? Это ты, морда бестолковая? Что опять наворотил? Улечка, ну скажи хоть что-нибудь! Он тебя укусил? Уль? Или с мамой что-то? Зевс, да что у вас тут случилось?!

— Зе-евса жааалкоо, — смогла выдавить из себя, давясь слезами. — Ты на него разозлился…

— Та-а-ак, собака, иди еще пару ботинок сгрызи, что ли, — отпихивая лобастую голову от нас, пробормотал Ромка. — Только старые из шкафа возьми, новые дай хоть один раз надеть, будь человеком. Уль, ты чего так расстроилась?

Осторожно приподняв мое лицо за подбородок, Рома заглянул мне в глаза.

— У-уль, да ты что?

— Ты сказал, что с Зевсом надо что-то делать, что жалеешь, что он у тебя есть, — тихо всхлипывала, пытаясь успокоиться, — и мне вас так жалко стало. И тебя, и пса этого упрямого. Вдруг ты его в приют сдашь, он вон сколько тебе хлопот доставляет. Я же вижу, тебя это каждый раз злит.

— Так ты из-за нас, что ли? Да дурочка же, ну психанул я чуть-чуть, ну подумаешь. Это же всего лишь вещи. Поехал еще купил, сразу три пары, с запасом. Уль. Да я же просто так ляпнул…

— Ты сказал, что надо с ним что-то придумать, — отводя взгляд, снова шмыгнула носом.

— А я и придумал, вспомнил, что малой, ну то есть Влад, про кинолога говорил. Вот сегодня и займусь поиском специалиста.

В тот день мы вместе играли и занимались с Зевсом и я часто ловила на себе задумчивый взгляд Ромы и его улыбки. Не обычные, а какие-то… нежные?

Все это было пару недель назад. Ромка и правда нашел кинолога, вот только регулярно заниматься у них не получалось: то работа, то погода, то ещё какие-нибудь форс-мажоры. Хотя, я считаю, Роме не хватало выдержки на эти долгие и кропотливые тренировки. Тренер еще после первого занятия сказал, что пес обучен и обучен хорошо, а поведение такое с Ромой из-за характера их отношений. Статус самца в семье и все такое.

Я в этот процесс не вникала, меня Зевс все так же слушался и хулиганил по минимуму, по крайней мере, по кустам не таскал на прогулках, купался пусть с неохотой, но без всяких приключений, а лапы и вовсе сам шел мыть после каждой прогулки. Точнее, в ванную шел без напоминаний.

С Романом у нас тоже несколько изменились отношения после моих слез. Стали более близкими, что ли, мы чаще переписывались по ватсапу, ежедневные ужины стали доброй традицией, а шутки в квартире приобрели опасный окрас. Все это напоминало мне отношения. Но… Я даже мысли не допускала, что действительно нравлюсь Сергееву и все эти дружеские подколки ведут к чему-то большему.

Середина ноября выдалась особенно холодной и с изменчивой погодой. Ветер сменялся дождем, дождь ветром, ночью были заморозки и все по кругу. Конечно, мама реагировала на такие перемены не очень хорошо и это единственное, что вызывало беспокойство. Благо денег, которые мне платил Рома, хватало на необходимые лекарства, и мне не приходилось бегать на