Девушка в наушниках - Эли Нор

Я пожимаю плечами.

— Я хочу сказать, что ты…одновременно и здорова и нет. Не знаю…как объяснить.

— Значит, вы плохой психиатр.

Женщина глубоко вздохнула.

— Вы хотите сказать, что вам нужно больше времени? — спросила я.

— Да, Эльвира. Вот видишь, ты можешь определить то, что не может понимать больной человек.

— Я не понимаю.

— Я тоже, Эльвира. Я тоже.

Мне захотелось сказать, что ей нужно увольняться и искать подходящую работу, но я сдержалась.

Повисла тишина.

— Я хотела сказать, что ты мыслишь, как человек, которому очень много лет. Ты мыслишь не так как подросток.

— Это плохо?

— Я еще не знаю к чему это приведет и каким будет твое душевное состояние. Но я обещаю, что тебе станет легче и ты научишься жить дальше.

Я кивнула.

Я не верила ей. Она снова говорит какой-то бред. Я не смогу жить дальше после этого…Это уже будет не моя жизнь…

Глава 17

Четверг, 19 сентября 2019 года

Вечер

— Приятного аппетита, — говорю я и начинаю ковыряться в тарелке.

— Ты совсем не ешь, — обеспокоенно замечает мама.

— Что-то не хочется, — пожимаю я плечами.

— Постарайся хорошо поесть, — говорит осторожно отчим.

Я медленно киваю, смотря на свою тарелку.

Повисает тишина и я поднимаю взгляд на маму.

На ее лице слезы.

— Что случилось, мам? — удивленно спрашиваю.

Она молча встает и подходит ко мне. Я бросаю вилку и вскакиваю.

— Что случилось, мама? — спрашиваю.

Она не отвечает. Мама крепко обнимает меня.

— Мы думали, что ты умерла. Все говорили, что ты вероятно мертва. Никто из девушек не возвращался. Я так…

Она прерывисто шептала и плакала. Я, опомнившись, обняла ее в ответ.

— Мне жаль, что вы волновались. Прости, — говорю я.

Слезы подступают, но я пытаюсь их сдержать.

— Нет, это ты прости. Если бы мы не уехали, — произнесла она дрожащим голосом и еще крепче обняла, как будто боялась, что я исчезну.

— Я дома. Я жива. Я рядом, не плачь, мам, — попыталась я ее успокоить, но она продолжала меня обнимать и содрогаться в рыданиях.

В тот вечер меня накрыла волна вины, которая душила меня и не позволила спокойно спать. Я просто лежала и тихо плакала. Когда успокоилась, смотрела в потолок и слушала свое сердцебиение.

Пятница, 20 сентября 2019 года

День

Сегодня утром я чувствовала какое-то странное уныние…Не такое…как раньше…Что-то глубокое и мерзкое…

— Так ты говоришь, что он тебя не обижал? — переспрашивает психиатр.

Руки начинают дрожать. Я сегодня вся какая-то дерганая…

— Да, — пожимаю я плечами.

— Эльвира, ты уверена? — спрашивает она.

Я хочу ответить, но не могу. Чувствую слезы на лице. Я отрицательно качаю головой, пытаясь отогнать неприятные ощущения. Перед глазами появляются связанные запястья.

— Было очень холодно, руки, связанные за спиной, сильно затекли, — произнесла я хрипло, показывая ей свои руки, как будто она могла увидеть их связанными сейчас. — Да! — оживленно начала кивать я в слезах. — Руки были связаны. Да.

— Эльвира? Успокойся.

— Мои запястья болели. Было холодно, — прорыдала я, падая на пол и закрывая голову руками. — Мои руки были связаны. Мои руки…

Я пыталась что-то сказать, но выходили какие-то непонятные слова вместе с рыданиями. Я вздрагивала и плакала, не понимая воспоминание это или выдумка…

Пятница, 12 октября 2018 года

У меня очень сильно болела голова. Воспоминания вернулись и страх заставил распахнуть глаза. Последнее, что я помню…это брюнет, который за волосы тащил меня в подвал. Я кричала и пыталась освободится, но в итоге он со всей силы меня бросил к стене и я ударилась головой. Потом боль и темнота…

Я почувствовала, что мой рот сжимает какую-то мокрую тряпку, а руки и ноги связаны. Я часто моргала. Свет бил в глаза.

— Эй, ты как? — послышался голос девушки.

Я попыталась пошевелится и почувствовала боль на запястьях и ногах.

Я почти не чувствую рук. Сколько времени они связаны? Какой сегодня день?

Из глаз потекли слезы. В комнате было холодно.

Брюнетка подползла ко мне и положила ладонь на плечо, всматриваясь в мое лицо.

— Я не могу тебя освободить. Он может разозлится, — произнесла она хрипло и помогла мне сесть.

Спина коснулась холодной железной стены и мурашки прошлись по позвоночнику.

— Ты знаешь их? Слышала других? — спросила она.

Я моргнула и пелена слез исчезла.

Она протянула ко мне руки и сняла ткань, которой закрыли мне рот. Эта ткань впивалась в рот и я поняла, что она мокрая из-за моей слюны.

— Я не знаю, — прошептала я и моргнула, прогоняя горячие слезы на щеки.

Брюнетка была сильно побита. Ее одежда была порвана. На теле большие синяки. Губа разбита, кровь на ней засохла. На виску старая рана.

— Ты давно здесь? — спросила я, пытаясь успокоить дрожь в теле.

Она кивнула. У нее были серые глаза, средней полноты губы, ровный маленький нос и сама она вся…симпатичная девушка…

Она долго смотрела на меня. Брюнетка моргнула пару раз, как будто хотела что-то забыть и села рядом, прислоняясь спиной к холодной стене.

— Я не знаю сколько дней, но кажется вечность, — прошептала она хрипло, смотря на железные двери. — Он не убивает меня, — сказала она громче. — Я даже умоляла его, а он…не убивает…смеется… Знаешь, я развяжу тебя, — вдруг сказала она и начала развязывать мои ноги.

Я замерла, следя за дрожащими руками девушки, которая пыталась развязать мои ноги. Она часто облизывала губы, потому что слезы начали катится по щекам, не останавливаясь.

Я пошевелила пальцами на ногах. Почувствовала неприятное покалывание.

— Теперь руки, — произнесла она и попросила немного наклонится.

Когда мои руки оказались на свободе, я начала массировать запястья. Снова почувствовала покалывание и попыталась некоторое время не шевелится.

Я сглотнула и посмотрела на девушку, которая вся сжалась и тихо плакала.

Она хочет умереть?

Эта мысль меня удивила…захотелось переубедить ее…поддержать…Но я вспомнила, что помощь не мое любимое занятие…

Кто поможет мне?

Я эгоистка, да?

Я глубоко вздохнула и попыталась встать на ноги.

Они так болели, что я начала ругаться и проклинать все на свете, но не сдавалась и все же встала, упираясь рукой на стену.

Сделала шаг, опустила руку и чуть не упала. В ноге что-то кольнуло с такой болью, что я присела и начала тереть ноги. Боль утихла и я встала. Медленно ходила то в одну сторону, то в другую, вытирая слезы.

В какой-то момент, когда слезы все продолжали катится, я грубо их стирала