Нарисованные воспоминания - Лони Флауэрс

С каждым следующим оскорблением поток слез только увеличивается.

— Замолчи! — кричу я. — Ты так не думаешь. Ты не можешь… ты слишком много выпил и потом пожалеешь об этом, пап.

— Нет, Лили, мое единственное сожаление в том, что в ту ночь умер Джесс, а не ты.

Я резко вдыхаю. Если нож не вонзился достаточно глубоко после потери Джесса, то сейчас он толкает его прямо по рукоятку. Глубоко внутри я понимаю, что, может быть, он не имеет в виду то, что говорит, но не могу оттолкнуть мысли, что папа так и на самом деле думает.

— Мне жаль, что ты так думаешь, — говорю я, пытаясь выровнять голос и скрыть полное слез лицо.

— Мне не жаль, ни капельки.

Связь прерывается. Он вешает трубку после того, как произносит свое последнее слово, как и всегда. Меня бесит, что он может позвонить мне, когда ему будет угодно, и сказать, что он хотел бы, чтобы я умерла, а затем повесить трубку, не позволяя ничего мне сказать в свою защиту.

— О, правда? — кричу я на телефон. — Попробуй только позвонить мне еще раз. — Я разворачиваюсь и бросаю телефон в озеро так сильно, как только могу. Он приземляется на приличном расстоянии с брызгами, и я падаю на колени, наблюдая, как волны возвращаются в свое привычное состояние на поверхности воды. Я чувствую, как Дрю садится рядом со мной, но не поднимаю взгляд. Я не могу. Достаточно сложно не поддаваться нервному срыву, который, по-видимому, меня ждет, и я не хочу, чтобы он видел меня в таком состоянии. Если я скажу ему, почему мой отец так сильно ненавидит меня, он, вероятнее всего, тоже меня возненавидит. Как кто-нибудь может любить меня, зная, что я убила своего собственного брата? Неважно, был ли это несчастный случай или нет, это все равно моя вина.

Дрю тихо спрашивает:

— Лили? Что случилось?

Я мотаю головой в нежелании что-то объяснять. На глаза наворачиваются слезы, и я прикусываю губу, пытаясь остановить их неизбежное падение.

— Это был мой отец, вот и все. — Он берет меня за руку, лежащую на коленях, и по щекам катятся слезы. — Когда он выпьет, то говорит вещи, которые не имеет на самом деле в виду. — Я глубоко вздыхаю и пытаюсь улыбнуться. — Я справлюсь. Всегда справлялась.

Дрю крепко сжимает мою руку.

— Ты можешь поговорить со мной обо всем, знаешь?

— Спасибо.

— Что он сказал? Судя по твоей реакции, все должно быть очень плохо.

Улыбка сползает с моего лица.

— Я не могу, Дрю. Извини, я просто не могу.

— Я видел, как ты плачешь, — говорит Дрю, потом вытирает слезы с моих щек. — Но в этот раз все по-другому. То, что он сказал, по-настоящему ранило тебя.

— Я ценю твою обеспокоенность, серьезно. Это действительно обидело меня, но я не хочу об этом говорить. — Я смотрю в его сторону. Знаю, если он убедит меня все ему рассказать, то превращусь в сопливого ребенка к концу истории. Я ни за что не хочу, чтобы он видел эту мою сторону.

— Хорошо, я просто беспокоюсь за тебя. — Он встает. — Думаю, я лучше оставлю тебя в покое.

Не хочу, чтобы он уходил, думая, что я не ценю его доброту, но мне нужно побыть в одиночестве.

— Подожди. Не мог бы ты проводить меня до квартиры, пожалуйста? Сейчас мне нужно, чтобы все оставили меня в покое. — Я хочу свернуться на кровати и плакать настолько сильно, как только возможно. Я надеюсь, что только так мне станет лучше.

Дрю кивает и помогает мне встать. Он собирает мои вещи и молча идет рядом со мной. Когда мы заходим внутрь, он кладет их на кухонный стол и берет из ящика ручку и бумагу. Написав что-то на нем, он протягивает листок мне.

— Я вижу, у тебя есть домашний телефон, если тебе будет что-нибудь нужно, вот мой номер телефона. Поскольку ты не можешь позвонить мне со дна озера, — усмехается он. — Я всю ночь буду дома, так что звони, если что. Хорошо?

— Хорошо, позвоню.

Дрю поворачивается, чтобы уйти, но колеблется.

— Ты точно хочешь остаться одна? Я не против составить тебе компанию ненадолго.

Он убирает волосы мне за плечо и заправляет несколько прядей за ухо. Я вижу, что ему не нравится оставлять меня одну в таком состоянии, особенно после того, что он видел. Я надеваю улыбку на лицо и изо всех сил пытаюсь держать себя в руках. Может, если он увидит, что я не так подавлена, то не будет сожалеть, что оставляет меня в одиночестве.

— Я в порядке, — говорю я. Обнимаю его за шею и прижимаюсь ближе, кладя голову ему на плечо. Запах его лосьона после бритья овевает теплом и уютом, и я замираю так на мгновение, наслаждаясь этим ароматом и его объятиями. Находиться рядом с ним было бы лучше, чем остаться одной, но я знаю, что мне нужна тишина, чтобы разобраться со всеми этими вещами. Еще я хочу позвонить маме, чтобы узнать, что происходит дома. — Я очень ценю, что ты беспокоишься обо мне, но я в порядке.

Он немного отстраняется от меня и смотрит мне в глаза.

— Ладно, я загляну к тебе позже, хотя бы для собственного успокоения.

— Было бы неплохо, — я отступаю назад. Его рука спускается вдоль моей, и наши пальцы переплетаются. Его взгляд держит меня, и было бы так просто позволить себе забыть всю ту драму с отцом, только поцеловав его. Он хочет поцеловать меня; у меня такое чувство, что он всегда хочет это сделать. Я вижу его желание каждый раз, когда он смотрит на меня. Но не могу. Сейчас неподходящее время, и это будет несправедливо по отношению к нам обоим. Дрю тянет меня к двери, соединяя наши руки, и тем самым выдергивает меня из раздумий. Открывая дверь, он выпускает мою руку и кладет обе свои руки на мои щеки.

— Поправляйся, хорошо? И отдыхай! Это приказ, — говорит Дрю, улыбаясь.

— Да, сэр! — я отдаю честь, как хороший военный.

Он наклоняется и нежно целует меня в щеку.

— Увидимся позже, Лили.

— Хорошо. — Я улыбаюсь, пока смотрю, как он удаляется. Его поцелуй был простым. И совсем не похож на тот, который произошел у нас в студии, но он был нежным