Ночь дракона - Джули Кагава

По коже пробежал холодок, волосы на затылке встали дыбом. Я поднял глаза и увидел, что на поляну высыпали ками.

Нас окружили кодама – их тут были сотни. Они глядели на нас своими пустыми черными глазами сквозь ветви и листья, они устлали собой землю, будто мерцающим ковром, точно повсюду вдруг выросли зеленоватые, светящиеся поганки. Они бесшумно наблюдали за мной, и даже лес словно затаил дыхание.

Я уловил между стволов какое-то движение – там что-то блеснуло и беззвучно пробежало, как тень. Мое сердце забилось чаще. А спустя мгновение из чащи выступило удивительное создание. Оно остановилось у кромки поляны, позади ками. Это создание было куда крупнее, чем кодама. Ноги и тело у него были оленьи, но рядом с ним любой, даже самый грациозный олень показался бы неуклюжим увальнем. Тело его покрывали крохотные перламутровые чешуйки – зеленые, золотые и серебряные, а с шеи и плеч ниспадала шелковистая грива. Его голова напоминала оленью и драконью разом, а венчал ее ветвистый рог, отливавший черным и золотым.

Помахивая хвостом, напоминающим бычий, но покрытым перьями, создание вышло на поляну, едва касаясь раздвоенными копытами травинок, а потом направилось ко мне.

Я медленно вдохнул, охваченный благоговением. Внезапный инстинктивный страх парализовал мое тело. Существо, которое скользило ко мне, не было ни ками, ни ёкаем, оно не принадлежало к привычному миру чудищ и духов. А было единственным в своем роде.

Передо мной стоял Кирин, легендарное существо, один из четырех священных животных Ивагото. Поговаривали, что он является людям только в мирные времена и когда на троне сидит великий и мудрый правитель. Впрочем, не знаю, можно ли верить этим рассказам, ведь считается, что Кирина видят лишь те, чьи душа и сердце не знают порока, а уж про óни так ни за что не скажешь. Я почувствовал, как демон во мне скривился от отвращения при виде священного животного, преисполнившись страха и ненависти. Бессмертный Кирин источал святость и чистоту, незримый священный огонь, окружавший его, выжигал все злое. Это непорочное пламя вмиг испепелило бы мое тело, а душу отправило бы в Дзигоку, Камигороши или еще куда-нибудь.

Кирин шел через поляну тихо, точно лучик лунного света, и ни одна травинка не согнулась под его копытами. Кодама не разбегались в стороны, но Кирин не наступил ни на одного из них, хотя они были повсюду.

В десятке ярдов от нас священное создание остановилось. Его бездонные черные глаза, древние, как сам лес, взглянули на меня поверх голов кодама. Я сидел не шелохнувшись, прижимая к себе Юмеко. Если Кирин явился, чтобы нас убить, очистить лес от демонической крови одной вспышкой священного огня, так тому и быть.

Кирин медленно склонил голову, наблюдая за мной. Он молчал, и в сознании у меня не прозвучало ни слова, но я вдруг почувствовал, какой вопрос он хочет задать, так отчетливо, будто мне его прокричали.

«Зачем ты явился в мой лес?»

Я потупился. От священного создания веяло нерушимым спокойствием, которое стирало всякую мысль о насилии и жажду причинять боль. Даже задумай я напасть на Кирина, я вряд ли бы смог поднять на него меч.

– Великий Кирин, – начал я, – прости за вторжение в твои владения. Мы путники и зашли сюда ненадолго. Мы с товарищами приплыли на эти острова, чтобы отыскать кровавого мага Генно, который собрал кусочки Драконьей молитвы.

Близится ночь Желания, – бесстрастно произнес «голос» Кирина. Вокруг нас поднялся шум, будто в один миг зашелестели тысячи сухих листьев, – это кодама задрожали на ветру. Кирин не обратил на них внимания. – Дракон вот-вот восстанет. Весь мир с содроганием ждет конца нынешней эры. Но что принесет Желание – гибель или счастье? – еще неведомо.

Перешептывание кодама стихло, а древние черные глаза Кирина снова остановились на мне. Хакаимоно, спокойно произнес он, и у меня екнуло сердце. И не Хакаимоно. Твоя душа разделена, переплетена с другой. Даже не скажешь, где она – точка пересечения людского и демонического. – Он вздохнул, задумчиво постукивая себя хвостом по бокам. – Обычно я не говорю с тебе подобными, но кодама призвали меня на помощь, и я явился. Ками всегда возвращают долг. И все же не обманывайся: сегодня они согласились спасти кицунэ, а не демона. – Изящные оленьи ушки повернулись вперед, к девушке, лежащей у меня на руках. – Ей осталось всего ничего, – сказал Кирин. Внутри у меня все сжалось. – Ее душа уже готова покинуть тело. Еще несколько вздохов, несколько ударов сердца.

– Спаси ее, – хрипло взмолился я. Кирин заморгал. – Умоляю. Она… рано ей умирать.

Священное животное смерило меня невозмутимым взглядом. Смерть – это естественный ход вещей, – спокойно произнес Кирин. – Все смертные умирают, и люди, и ёкаи. Вырвать жизнь из пасти смерти – значит нарушить равновесие в мире. Почему же я должен на это решиться?

– Потому что… – Я зажмурился, выискивая мысль, которая спасет жизнь Юмеко. На ум пришел целый ворох ответов: потому что она несла фрагмент Драконьего свитка, потому что может помочь остановить Генно и помешать явлению Предвестника. Но все эти слова казались поверхностными и неточными, я понимал, что бессмертного Кирина они не убедят. – Потому что она мне… дорога, – прошептал я наконец. Я и сам понимал, до чего самолюбив мой ответ, но ничего честнее придумать не смог. Сказать по правде, он и меня потряс. Я прожил немало и успел узнать на своем веку немало смертных. Они приходили и уходили, а их жизнь не имела для меня никакого значения – так, пылинка, пляшущая на ветру. Но почему-то девушка-лисичка невзначай преодолела все выставленные мною преграды и пробралась мне в самую душу. – Я не могу ее потерять, – закончил я. – Она – мой свет. Если ее не станет, меня снова поглотит мрак.

Выражение лица Кирина ничуть не изменилось. Он шагнул назад – снова каким-то чудом не задев ни одного из десятков кодама.

На рассвете вы должны отсюда уйти, – сказал он мне. – Лес не станет вас задерживать, а духи не преградят путь. На исходе ночи вам явится проводник – он покажет, куда идти.

Я обреченно поник. Отчаяние и гнев снова наполнили душу, погасив искру надежды. Кирин отказал нам в помощи. Еще бы, ведь он – бог, а какое переменчивому Ками дело до жизни одного-единственного получеловечка? Мне на миг захотелось вскочить, выхватить Камигороши, силой заставить священного зверя помочь, но угрожать Кирину значило нарваться на страшное проклятие или мгновенно погибнуть от