Кровь богов и монстров - Люсинда Дарк

Руэн хмурит брови, когда он смотрит на раскрытую книгу на столе, прежде чем поднять свои голубые глаза на меня. — Его змеи подтвердили, что Боги находятся в Академии — Трифон, а также Азаи.

— Мы это уже знали, — выдавливаю я. — Кэдмон так и сказал.

Все больше и больше я начинаю злиться. Вот что происходит, когда все, что ты когда-либо знал, переворачивается с ног на голову. Тихо ругаясь, я провожу рукой по лицу и откидываю назад более длинные пряди своих волос, убирая их с лица, когда иду вперед.

— А как насчет уведомления, которое мы получили сегодня утром? — Спрашиваю я. — Призыв?

Уголки губ Руэна опускаются. — Призыв все еще в силе, как только она… — Он замолкает и поднимает взгляд, когда над нашими головами открывается дверь. Длинные серебристые волосы, мокрые после ванны, развеваются по перилам, когда Мейрин ведет Кайру в комнату Каликса. Мгновение спустя они вдвоем оказываются в спальне, и дверь за ними закрывается. Руэн выдыхает. — Как только она закончит с Мейрин, мы скажем ей, и тогда… мы предстанем перед Богами.

На этот раз я ругаюсь вслух, слова вырываются из моего горла. — О чем думал Кэдмон? — Я не знаю, у кого спрашиваю. Руэн, скорее всего, знает об этом столько же, сколько и я, а я ничего не знаю.

— Я не знаю, — несмотря ни на что, отвечает Руэн.

Я закрываю глаза, отгораживаясь от вида его и комнаты. Даже сейчас я слышу звуки, издаваемые женщинами наверху, и стойкий аромат душистых трав и мыла из наших ванных комнат просачивается вниз, чтобы стереть остатки запаха грязи из смеси, на приготовлении которой настояла Мейрин. Я глубоко вдыхаю его, позволяя ему успокоить мои расшатанные нервы.

Мы все глубже и глубже забираемся в эту кроличью нору. Без оружия. Без выбора. Просто три слепые мыши, преследующие ассасина с пушистым хвостом, которая месяцами только и делала, что лгала нам. Я больше ничего не могу с этим поделать. Знание того, что она солгала, знание настоящей причины, по которой она поступила в Академию, не имеет значения. Тем не менее, я хочу ее. Я жажду ее.

— Кэдмон не позволит ей умереть, — говорит Руэн мгновение спустя, но даже в его голосе нет уверенности.

После вздоха я открываю глаза и встречаюсь с ним взглядом. — Нет, — соглашаюсь я. — Он не позволит. Он все еще хочет использовать ее. Чтобы убить Трифона, Царя Богов.

Я не знаю всего, через что прошла Кайра, но мне кажется жестоким спрашивать об этом у нее. Почему она? Кэдмон сказал, что она из рода Трифона. Это означает, что у Трифона где-то там есть ребенок.

Опуская руку с макушки, я делаю шаг вперед, пока не оказываюсь рядом со столом для чтения Руэна. Мои руки опускаются на стол перед ним. Светлые пряди моих волос возвращаются на место, частично загораживая мне обзор.

— Что бы ни случилось, — тихо говорю я, смутно осознавая, что Мейрин и Кайра ходят по комнатам наверху, — она останется с нами.

Руэн даже не колеблется. Он кивает головой.

— Мы скажем ей о призыве, но она пойдет не одна. Мы с ней, — продолжаю я, — до конца.

Плечи Руэна под темной тканью, которую он носит, напрягаются. — Да, — соглашается он. — Мы с ней.

Глава 10

Кайра

В ванной комнате почти тихо, пока мы с Мейрин сидим спина к спине в огромной ванне, которую я мыла раз или два с тех пор, как попала в Академию. Я была в ней однажды — но это воспоминание запятнано тем, что произошло потом. Теос и его… вопросы.

Тогда я была слишком обеспокоена смертью Рахелы — частично по моей вине, но в основном Каликса, — чтобы по-настоящему задуматься о том, в какой большой ванне я тогда находилась. Я не должна удивляться, что она достаточно велика для меня и Мейрин, учитывая, что она достаточно огромна, чтобы вместить одного из Даркхейвенов. И все же я никогда не думала, что снова окажусь в ней, и уж точно не с Мейрин.

Звук капель, падающих на поверхность воды, эхом отдается в моих ушах, когда женщина позади меня слегка подается вперед. — Вот, — говорит она и перекидывает мне через плечо кусок мыла и мочалку.

Мне уже удалось отскрести большую часть коричневой жижи, которую она вылила на меня, прежде чем наполнить ванну и залезть в нее. Теперь мои волосы вялыми мокрыми прядями свисают по спине. Я беру тряпку и мыло и начинаю мыть лицо.

— Ты так и не ответила на мой вопрос, — говорю я, проводя мочалкой вверх по одной руке и вниз по другой. Мой взгляд останавливается на маленьких белых пузырьках мыла, которые прилипают к моей коже, вспениваясь все больше с каждым касанием.

Позвоночник Мейрин напрягается напротив моего, и она снова сдвигается, отчего вокруг нас поднимается волна воды. — На какой вопрос? — спрашивает она, хотя не похоже, что она действительно хочет знать.

Мои руки медленно останавливаются, и я поворачиваюсь, чтобы взглянуть на нее. Она отворачивает лицо, как будто пытается создать для меня некое подобие уединения. Теперь я знаю, что это не так. Не нужно быть гением, чтобы понять, что, скорее всего, именно она переодевала меня. Даркхейвены — ублюдки, но Руэн больше всех из них похож на других мужчин — озабочен каким-то неуместным чувством скромности. Он бы позаботился о том, чтобы кто-то другой, кроме него или одного из его братьев, позаботился об этой задаче.

— Что произошло за последние три дня, что заставило тебя так нервничать перед тем, как рассказать мне?

Проходит мгновение. Комнату заполняет тишина, если не считать звуков легкого покачивания наших тел в воде и нашего дыхания в прохладном воздухе комнаты. Наконец, Мейрин вздыхает, и ее голова опускается на грудь.

Я роняю мочалку в воду с громким шлепком, прекращая это притворство, набираю в ладони воды и смываю пену. — Все так плохо? — Спрашиваю я беспечно, когда чувствую что угодно, только не легкость.

Нет, я никогда не чувствовала себя тяжелее. Как будто тяжесть какой-то невидимой силы давит на меня, вдавливая в этот мир, и нет никакой возможности бороться с тем, чего я не вижу.

— Боги призвали тебя.

Я не знаю, чего я ожидала от Мейрин, но уж точно не этого. Полностью поворачиваясь, я сгибаю колени и подтягиваю их к груди, обхватывая их руками. — Что ты хочешь этим сказать — Боги призвали меня?

Длинные