Тяжесть слова - Екатерина Ивановна Гичко

даже не сразу сообразила, что уже пришла в себя: вокруг царила кромешная тьма, едва развеиваемая блёклым неземным светом, льющимся сверху. Там как раз маячило светлое, с рваными краями, пятно – пролом в полу… или теперь уже потолке? Гудела голова, над левым ухом пульсировала шишка размером с голубиное яйцо, а по лицу текло что-то влажное. Я на всякий случай обтёрлась. Разведя руки, на ощупь обнаружила, что вокруг валяются каменные осколки, и почувствовала досаду.

Вот же! И кто такие полы тонкие настелил?! В малом замке, когда ходишь по первому этажу, чудится, что под камнем вообще пустоты нет, хотя там подвалы. А здесь такое гадство!

Я подвигалась и убедилась, что относительно цела. Глаза постепенно привыкли к мраку, и я уже могла различить очертания лежащих рядом камней. И решила, что меня угораздило провалиться в одно из подвальных помещений. Встав, добралась до ближайшей стены и начала искать дверь.

Она нашлась. Деревянная двустворчатая дверь. Закрытая. Но очень сырая.

– Тёмные…

Ну, может, удастся вынести. Ведь где сырость, там и гниль. Дерево наверняка не такое крепкое, как раньше.

Для начала я подёргала створку. И пошла искать камень поувесистей. Выбрав снаряд, вернулась и принялась бить в дверь – в то место, где предположительно должен быть замок.

Прошло довольно много времени, прежде чем створки чуть-чуть поддались и начали шататься. Что-то с наружной стороны грохотало при каждом ударе. Ещё через четверть часа между створками появилась щель, и я застонала, сообразив, что дверь была закрыта снаружи на железный засов. И теперь вытащить его из пазов я не могла: он прогнулся и застрял. Подумав, я продолжила колошматить, пока щель не расширилась ещё немного и я не смогла кое-как протиснуться в неё боком.

И оказалась в тёмном коридоре.

– И куда? – Я не могла даже сообразить, в какой стороне юг, в какой север.

Да и сам коридор едва видела, а магическое освещение использовать побоялась. Оно у меня… хм-м-м… не всегда стабильное, а удача в последние дни стояла ко мне спиной. Решила идти прямо, никуда не сворачивая, и выбрала направление по правую руку. Через пять минут упёрлась в стену, дверь нащупать не смогла и повернула в обратную сторону. Тут мне повезло больше. Я нашла ступени, идущие наверх, и небольшую дверь. Тоже закрытую.

Пришлось бежать назад, искать двери, из-за которых я вылезла в коридор, и протаскивать через них камень. С его помощью я худо-бедно придала засову прежнюю форму, вытащила его из пазов и заторопилась к лестнице. Конец железки просунула между полом и дверью и навалилась на неё, пытаясь приподнять дверь и снять её с петель. Я видела, как наш конюх так однажды менял воротца в деннике.

– Тёмные… Вот дура!

Я не учла, что язычок замка будет мешать, а сверху дверь вообще-то плотно упирается в косяк. К тому же хлипкий засов гнулся.

Сев на пол, я опять задумалась. Потом встала, ощупала дверь, обнаружила, что петли у неё с внутренней стороны, и вновь воодушевилась. Сбегав за камнем, я начала стучать по нижней петле в надежде, что удастся её сбить. Ну это же всего лишь железка, прибитая гвоздями к дереву.

Железная полоса немного отошла в сторону, и я, просунув между ней и деревом засов, навалилась на него. Через пару минут гвозди с жутким «хрясь» вылезли из дерева, и отогнутая полоса с петлями осталась торчать в стене.

Воодушевлённая успехом, я занялась верхней петлёй. С ней дело шло не так споро. Устав, я села передохнуть, привалилась к двери и испуганно отшатнулась. Нижний угол неожиданно продавился наружу. Я осторожненько толкнула его ещё раз. Дверь качнулась.

– Та-а-ак… – Голову озарила идея.

К счастью, я не нашарила засовом порог, который бы мог помешать мне, и всем телом навалилась на нижний угол двери. Та угрожающе затрещала, но верхняя петля и язычок затвора крепко держали её. Опасаясь, как бы створка не вернулась на прежнее место, я приткнула камень к образовавшемуся зазору и, налегая на дверь и продвигая его дальше, продолжила расширять щель.

Наконец я смогла кое-как протиснуться наружу.

В коридоре, куда я выбралась, было немного светлее. Не зная, что ждёт меня дальше, я нашарила засов – может, пригодится – и, подумав, решила вытащить камень из-под двери. А то вдруг ещё что-то ломать придётся.

Я уже почти его вытащила, когда раздался оглушительный треск, и я едва успела отскочить. Верхняя петля всё же не выдержала, и дверь с грохотом обвалилась, встав боком в проходе.

– Мать-Богиня…

Как только испуг прошёл, я почувствовала обиду: и чего эта петля раньше не оторвалась? Зато затвор выдержал. Именно из-за него дверь и упала боком. Язычок замка покорёжился, чуть ли не спиралью свернулся, но своего гнезда не покинул!

– Надо же… – Я с удивлением обнаружила камень в своих руках.

Так и пошла дальше: с засовом, заткнутым за пояс, и с камнем в руках.

Коридор упёрся в очередную дверь, и я вышла… на кухню.

Она была залита светом. Ярким солнечным светом.

Да, долго же я выбиралась… Похоже, и завтрак пропустила, и вряд ли успею к обеду. Наверняка моё исчезновение вызвало панику. Может, соврать, что меня похитили, но я смогла сбежать?

Кухню я пересекла очень осторожно и, добравшись до ближайшего окна, вылезла наружу.

– Свобода!

Хотелось кричать от счастья и от души поцеловать камень в руках. Не выдержав, я рассмеялась в голос. Какая же я молодчина!

– Госпожа Таюна, – раздался сухой голос у меня за спиной.

Сердце ухнуло в пятки, и я очень медленно повернулась.

На кухне стояли трое нагов. Шайш недовольно смотрел на меня. Взгляды Риша и Лоша были укоризненными. Но по мере того как я разворачивалась, их брови поднимались всё выше и выше уже в удивлении. Ну да, я сейчас, наверное, произвожу неизгладимое впечатление: грязная, лохматая, с потёками крови на лице, диким взглядом и… с камнем в руках.

– Д-добрый день, – вежливо поздоровалась я.

– Вы пытались сбежать? – прямо спросил Шайш.

Тон его был довольно холодным. Мне бы испугаться ещё сильнее, но в этот момент у меня в голове вертелось только две мысли: как они меня нашли и как оправдаться? Как они меня нашли, я вряд ли узнаю. Поэтому оправдываемся.

– Я гулять ходила, – неуверенно ответила я.

Шайш сложил руки на груди и весь обратился во внимание. Ехидное такое внимание. Рыжие, не скрываясь, ухмылялись.

– Я… я… ну, ночью… немного пошумела. – Моё лицо залила краснота, хотя под слоем пыли, наверное, заметно не было. – Там… наагасах