Его отец. Выжить после развода - Виктория Борисовна Волкова

«Слушай, все удачно складывается», — пишет мне Илья. — «Вот локация. Это детская площадка неподалеку от дома Бобровых. Примерно через час идите с Дашей туда. А я подъеду».

«Ты сможешь? У тебя есть пропуск?» — склонившись над омлетом, чуть не реву.

«Да у меня самый лучший пропуск в мире», — отвечает Илья, большой любитель покрасоваться.

«Хорошо, будем ждать там», — печатаю ответ. Быстро доедаю завтрак и улыбаюсь дочке.

— Сейчас пойдем на детскую площадку. Поиграешь с детками. А потом поедем в город, — пересказываю ребенку план побега. Складываю в шопер наши вещички.

И, наконец, решаюсь на крайние меры.

— Пойдем, — беру за руку Дашку. — Нам с тобой нужно навестить дядю Петю.

Глава 28

По красивому коридору, украшенному лепниной, картинами и цветами, дохожу до мраморной лестницы. Я такие только в музее видела. Спускаюсь на первый этаж.

— Где я могу найти Петра Николаевича? — спрашиваю хмурого парня из охраны.

— Доброе утро, София Александровна, — улыбается он и машет рукой в сторону, противоположную столовой. — Прямо по коридору. Потом за угол завернете. Там чучело медведя стоит. Не пугайтесь. Он вас не тронет. А напротив — кабинет шефа.

— Спасибо, — от всей души благодарю парня и спешу к дяде Пете. Пусть отдаст все, что забрал. Распоряжаться моим имуществом он не имеет права!

— Пойдем, поищем медведя! — сажусь на корточки перед малышкой. — Сейчас мы на него посмотрим, и сразу гулять! Договорились?

— А он не стлашный? — округляет в волнении глазки дочка.

— Нет, он добрый, — веду Дашутку через холл.

Озираюсь по сторонам. Сразу видно, что это офис хозяина. Все очень лаконично и официально. На темно-бирюзовых стенах лепнина такого же цвета и картины с батальными сценами и охотой.

Ойкаю, наткнувшись на огромное чучело медведя в натуральную величину.

— Гляди какой, — поднимаю Дашутку на руки.

Дочка гладит жесткую шерсть, тянется к носу, к глазам.

— Мишка, — шепчет восхищенно. — Это же настоящий мишка, мама!

— Да, детка, настоящий. Смотри, какие у него когти, — опустив дочку на пол, кладу на ладонь медвежью лапу.

Из-за двери доносятся голоса. Кто-то спорит. И наверное, нам лучше уйти.

«Погоди. Другого времени у тебя не будет. Не стоит кидаться домом. За него и так ты оплатила двойную цену», — останавливает меня голос разума.

— Может, и ты тоже! — кричит женщина. Кажется, Инна.

Не прислушиваюсь. Но прекрасно слышу каждое слово. И замираю, догадавшись, о ком идет речь.

Обо мне!

— Ты тоже с ума сошел! — гневно восклицает Инна. — Эта кошка подзаборная вас всех околдовала. С какой стати ей Женя дом отписал? С какого перепуга? Девчонку надо забрать, и все, — тараторит она, а я без сил прислоняюсь к стене.

— Мамочка! — чуть громче вскрикивает Дашка.

И тотчас же из кабинета выглядывает Александра.

— Подслушиваешь? — припечатывает меня гневным взглядом.

— Когда обливаете кого-то грязью, закрывайте двери, — вздергиваю подбородок.

Бесстрашно вхожу в кабинет.

— Евгений Николаевич обещал мне не забирать Дашу. И вы не посмеете, — говорю, а сама чуть не плачу. — А иначе…

— Иначе что? — усмехается из глубокого кресла Инна. — Ты кто такая? Что себе возомнила? Думаешь, пошпилилась с Женькой, и все. Тебе тут обломится что-то…

— Мне ничего чужого не надо, — мотаю я головой. — Верните мне ключи и дарственную. А то это какое-то воровство получается. В сумку мою кто залез?

— Да ты с ума сошла? — шикает на меня Александра. — Побойся бога, София.

А Проскурин уже переводит на жену мрачный взгляд.

— Инна!

— Ну, я взяла, — передергивает она плечами. — А что такого? Она у нас в доме живет. Зачем ей ключи и документы?

— Верните, пожалуйста, — говорю, теряя последние силы.

— Да, Сонечка, все вернем. Инна перестаралась, — поднимается с места дядя Петя. — Проходи. Посиди. Моя жена сейчас все принесет, — приказывает глухо. Давит свирепым взглядом жену. — Инна.

И та, повинуясь, с тяжким вздохом встает и идет к дверям.

— Мама, побудь здесь. Мало ли, — зыркает на меня.

«Совсем с ума сошла», — только успеваю подумать.

— Извини, Соня, — хмуро смотрит на меня Проскурин. — У нас тут кое у кого крышу снесло…

Опускаю глаза. Не желаю ничего комментировать. Чужой монастырь. И тут я со своими хотелками.

— Вот именно, крышу снесло, — фыркает старуха. Отворачивается, стараясь не смотреть на меня. Тянет руки к Дашке, прыгающей на одной ножке. — Дашенька, иди ко мне…

— Я с мамой! — вскрикивает малышка. Кидается ко мне. Усаживается на руки.

— Ты все время с мамой, — улыбается сладко Александра. Насквозь искусственная и фальшивая, как вставная челюсть. — Пойдем, поиграем, пока мама тут разговаривает, — предлагает сладким голосом. С таким и до диабета недалеко.

— Неть, не хочу, — заявляет Дарья решительно. И еще ногой топает.

— Воспитание, конечно, ужасное, — вздыхает тяжко старуха и добавляет самодовольно. — Но Бобровская порода чувствуется. Думаю, мы справимся.

«Лучше б я вас знать не знала», — чуть не срывается с языка. Но я молчу. Прижимаю Дашку к себе и мысленно заклинаю ничего не говорить про поездку в город и детский сад.

— Мы днем собираемся на шопинг, — как ни в чем не бывало заявляет Александра. — Оставишь Дарью с Татьяной или возьмешь с собой. Может, тебе и няня понравится…

«Не будет никаких нянь. И совместного шопинга не будет. Вы мне точно не друзья!» — думаю, прикусив губу, а вслух не успеваю и слова сказать, как Инна возвращается с украденным.

— Спасибо, — забираю файл и ключи. — Мы пойдем на детскую площадку, — предупреждаю мимоходом.

— В таком виде?! Хватит нас позорить, София! — несется мне в спину возмущенный вопль Александры

— Да пусть идет, мам. С ней там никто разговаривать не станет, — фыркает Инна.

Но я не слышу. Подхватив Дашку на руки, иду обратно по коридору. Поднимаюсь в комнату за нашими куртками и сумкой. Выдыхаю.

А потом чинно спускаюсь по лестнице.

— Мы на детскую площадку, — улыбаюсь охране.

— Петр Николаевич велел вас проводить, — заступает мне дорогу незнакомый щуплый мужчина.

— Нет, мы сами, — мотаю головой.

— Не велено, — вздыхает мужик и вызывает по рации шефа.

И когда из своего кабинета выходит красный как рак Проскурин, спрашиваю печально.

— Мы тут под домашним арестом, Петр Николаевич?

— Нет, София. Можете идти. Только дальше площадки не уходите, пожалуйста.

Глава 29

Детскую площадку мы с Дашкой находим быстро. Благо она в том же квартале, что и дворец Бобровых.

Большая территория по периметру украшена деревцами и клумбами. Само покрытие — прорезиненное. Если ребенок упадет, то даже шишки себе не набьет.

Горки, песочницы, качельки —