Неженка - Аня Леонтьева

трах. Каждый её вскрик и вздох. Каждое её смущение. Всё о чем запрещал себе думать, считая это слабостью. А сегодня вот позволил себе эту слабость. И зубами скрипел, понимая, что хочет её. До ломоты в костях. До красных точек перед глазами. Тело нежное сжать. В губы впечататься. Подчинить своей воле и запахом её дышать. Чтобы вновь как в бреду шептать ей, что она его, а она бы согласно отвечала.

Блядь!

Холод встал и побрёл на кухню. Было раннее утро. Поставил чайник, и набрал круглосуточную доставку цветов. Заказал для неё самое дорогое, что у них там было. Какую-то мега навороченную корзину с сотней роз. Пусть с утра доставят. Она порадуется.

Опять он размякал. Становился сентиментальным идиотом.

Да и хрен с ним.

Он пил кофе, и смотрел, как зажигается день.

А через три дня его ждал сюрприз. Ему переслали обновлённую инфу по сотрудничеству с издательством. С новым руководителем проекта. Люба отказалась от проекта. И Матвею совершенно очевидно, что это из-за него. Не захотела вести с ним никаких дел.

Холодов смотрел на развёрнутое письмо на ноуте, и чувствовал, как у него закипает кровь.

Вот сучка! Принципиальная тихоня!

Он и сам не понимал почему, его взбесил поступок Любы. Просто от осознания того, что она им пренебрегла, начинало корёжить и захотелось поставить её на место.

Он сорвался из офиса в обед, и домчался до издательства. Быстро нашёл её кабинет. Путь ему преградила бойкая секретарша.

— Любовь Эдуардовна сейчас занята, у неё посетитель, — затараторила девчонка, Матвей едва её взглядом удостоил, — подождите, пожалуйста, здесь!

Он уселся на предложенное кресло.

— Как вас представить? — спросила она, и Матвей опять выполз из своих тяжёлых мыслей, посмотрел на неё.

— Холодов Матвей Сергеевич, — отчеканил он.

— По какому вопросу?

— По личному, — ответил Матвей, и встал, нетерпеливо прохаживаясь по приемной.

Какого хрена он тут делает? Что он ей скажет?

Но тут дверь кабинета открылась, и на пороге показался какой-то хлыщ, сжимающий руку Любы, и целующий ей пальцы. Он что-то бормотал о благодарности, а Люба пыталась вытянуть руку, но все, же улыбалась ему. Потом он и вовсе наклонился к ней и что-то прошептал на ухо, от чего она покраснела. А Матвей знал, от чего его Неженка краснела.

У него словно пелена на глаза упала. Всё побелело. Жгучая ревность опалила его, так, что он забыл как дышать. Он сжал кулаки, и направился к парочке, с единственным желанием разъебашить морду хлыщу.

— Любовь Эдуардовна, тут к вам… — начала секретарша, и Люба повернула к нему голову, и улыбка сползла с её лица.

— Любовь Эдуардовна, уже видит, кто к ней, — прорычал Матвей, подходя к ним вплотную, и за шиворот оттащил барахтающегося хлыща, отбросив подальше.

— Матвей! — пискнула Люба, и бросилась было к мужику, но он преградил ей дорогу, заслонив собой.

— Люба, — вскочил мужик, — это кто такой?

Матвей медленно развернулся к нему.

— Это моя женщина, — проскрежетал он, — либо свалишь сейчас отсюда, либо я тебе морду разобью!

— Матвей, — снова возмущённо воскликнула Люба, но Матвей пошел на неё словно таран, загоняя её в кабинет.

У входа замаячила секретарша, выспрашивая всё ли в порядке.

— Саша, всё в порядке, — только и успела сказать Люба, когда Матвей захлопнул дверь, и повернул ключ, чтобы никто не лез.

Мужика вообще не было слышно.

— Холодов, что ты себе позволяешь? — растерянно поговорила Люба, пятясь от него, и взирая со страхом.

Матвей медленно надвигался, обжигая холодным взглядом и играя желваками. Он словно шальной не мог остановиться. Увидел её и теперь вообще ничто, и никто не помешают ему. Она упёрлась в стену спиной, и сглотнула. Смотрела как мышь на удава. Матвей навис сверху, и уперся ладонями по бокам от её головы, запирая в ловушку. Сладкий аромат начинал щекотать его ноздри. Она была рядом. Беспокойно взирала на него. Пышная грудь вздымалась, и в расстегнутой на груди блузке, виднелось белое кружево бюстгальтера.

— Кто этот козёл? — выдавил он из себя вопрос. — Он трахает тебя?

— Иди ты… — поперхнулась Люба, и попыталась выбраться из его рук. Матвей перехватил её лицо, и поднял за подбородок.

— Нравиться как он ебёт тебя? Лучше чем я?

Люба прикусила губу, от досады.

— Отвечай! — рыкнул он. — И перестань свою губу блядскую прикусывать, иначе я тебя здесь разложу!

Она поспешно поджала губы.

— Да, мне нравиться, — вздёрнула она подбородок, но взирала всё же с опаской, — он нежен, не то, что ты. Нападаешь, давишь, сжимаешь!

— Сука! — прорычал Матвей прямо ей в губы, и перехватил свежее дыхание. Сжал, как она и сказала, её щёки, так что она вскрикнула, и вожделенно погрузил во влажный рот, язык. Руку положил на горло и сжал, несильно, но чувствительно, терзал её рот. И наслаждался, упивался, поглощал её аромат и вкус. Она обхватила его руку, и заскребла ногтями, и Матвей ослабил хватку, переместил ладонь на затылок, захватив пряди волос и запрокинул ей голову.

— И что ни разу тебя так не целовал? — проскрежетал ей в губы. — Тебе же нравиться пожестче, а Неженка?

Она хватала судорожно воздух.

— Иди ты, — только и смогла выдавить из себя Люба, когда он снова накрыл её губы своим ртом. Он хотел подавить её, наказать за необдуманные слова. И она пыталась сопротивляться, но долго не продержалась, и тогда замерла.

— Что не нравиться? — зарычал Матвей, и скользнул рукой вниз, задрал юбку. — Сейчас проверим!

— Матвей! — Люба попыталась его оттолкнуть, но он прижал её руки к стене поверх её головы, припечатав своей, а другой бесцеремонно залез ей в трусики, погрузив в неё пальцы.

— Да ты течёшь, Неженка, — он задвигал пальцами и Люба выгнулась. Она всхлипнула.

— Отпусти! — простонала она, но звучало это так, словно «Продолжай!», и Матвей продолжал погружать в её лоно пальцы, чувствуя, её жар, влагу.

Она уже не сопротивлялась. Вся подалась ему навстречу, и вибрировала. Он склонился, и вдыхал её неповторимый запах. Член болезненно упёрся каменным стояком в ширинку.

— Что же ты голодная такая? Раз он тебя так великолепно трахает? — прохрипел он, подняв на неё взгляд.

— Кто? — она распахнула свои зелёные глаза и он завис. Снова подался вперёд и накрыл её губы, но, теперь не терзая, а именно целуя, лаская нежный рот.

Блядь, как же он скучал по ней. Скучал, по этому сладкому рту, по этому мягкому телу. По запаху и вкусу. По этой нежной и отзывчивой женщине.

— Скажи мне правду, Неженка, — шепчет он, — у тебя ведь никого нет?

Она откинулась на стенку, и подрагивала