Оттенки времени - Виктория Павлова

Деревянный дом с трудом угадывался в темноте. Я была в нем один раз три года назад, но отчетливо помнила двор: справа от дома сарай с инструментами, рядом с сараем – дровница, слева, да и со всех сторон – только лес. При свете дня тут безумно красиво – высоченные сосны и дубы, которые и вчетвером не обхватишь, но сейчас деревья казались ехидными свидетелями моего дальнейшего морального падения.

На подъездной дорожке стоял джип. Капот еще теплый, значит, Чарли приехал недавно. И что теперь? Просто постучусь? Я прокашлялась, казалось, пересохшее горло больше никогда не выдавит ни звука.

В освещенном окне мелькнул силуэт, и тут мне пришла в голову банальная и совершенно логичная мысль: а что, если он не один? Что, если он проводит выходные с Мелани Фоссет? Устраивать сцены и портить жизнь Чарли еще больше я точно не собиралась. Если у них все хорошо, значит, так тому и быть.

Я подошла к дому и осторожно заглянула в окно. На глаза попался кусок кухонного стола с наваленными сверху сумками. Камин горел, но рядом никого не было. Я попыталась разглядеть всю комнату, ведь где-то определенно шумели: доносился то ли шелест, то ли тихий стук. Черт, не заглядывать же во все окна, это будет уже совершенно неприлично. Шелест раздался ближе, где-то за спиной, по стенке дома запрыгал луч фонарика.

Черт побери!

Я ринулась прочь, но обо что-то споткнулась и чуть не растянулась под окном, вжалась в стену и замерла.

– Стоять!

Свет фонаря скакнул на грудь. Перед лицом возникло дуло двуствольной винтовки.

– Тереза?! – изумился тот самый голос, который снился мне почти каждую ночь.

***

За три года дом мало изменился: те же запахи – сигареты, яблоки и дерево, тот же продавленный диван, придвинутый к камину, единственная маленькая спальня за скрипучей дверью и одна большая комната – наполовину кухня, наполовину рабочая зона, заваленная инструментами и строительным материалом. Чарли всегда любил что-то чинить и мастерить, а теперь сделал это своей работой.

Он возился у холодильника, а я застыла у входа и боялась на него смотреть – так привыкла слышать только голос, что страшно было заглянуть в глаза и увидеть там разочарование или холод. Вместо этого я уставилась на огонь в камине, слушая потрескивание дров и мучительно подбирая слова.

– Сок будешь? – Послышался звук открываемой бутылки. – Ты же не пьешь пиво, насколько я помню?

– Воды, если можно.

Звякнуло стекло, зашумела вода. Я посмотрела на Чарли как раз в тот момент, когда он шагнул в мою сторону со стаканом в руке, но передумал и поставил его на угол кухонного стола, заваленного пакетами и свертками. У него так дрожали руки, что из стакана на пол выплеснулась вода, до меня он бы, наверное, целый не донес. Его короткий взгляд развеял остатки самообладания – он меня боится.

– Спасибо.

Чарли прислонился спиной к раковине, замер между навесных шкафчиков словно между стражами, и, держа в руках бутылку пива, наблюдал, как я подхожу, беру стакан, пытаясь не расплескать воду, и делаю глоток. По его лицу совершенно ничего нельзя было понять – он застыл с каким-то сложным выражением бесстрастности, рожденным из попытки определиться с чувствами. Мы помолчали: Чарли пил пиво, я изучала стол – из пакетов выглядывали банки с консервированным мясом, кукурузные хлопья, сок, мюсли. Похоже, Чарли пополнял запасы.

– Я тебя чуть не пристрелил, – как-то слишком бодро сообщил он, и я уткнулась в стакан. Ясно, так сильно ненавидит, что был бы рад пустить мне пулю в грудь.

– К тебе, видимо, часто вламываются, раз ты так реагируешь. – Я чуть не поперхнулась водой, пришлось откашляться.

– Да, бывало пару раз. – Чарли рассеянно отпил из бутылки, избегая моего взгляда. – Бродяжки всякие. – Теперь в его тоне звучала укоризна, словно он перекладывал на меня ответственность за все выходки бродяжек, которые, оказываясь в этом районе, обязательно выбирали для взлома его дом. – Но вот королева, пожалуй, впервые, – задумчиво протянул он и сделал еще глоток.

Ощущать его присутствие рядом было сродни ожиданию грозы, когда напряжение накапливается в атмосфере так плотно, что начинает искрить воздух, а дышать остается лишь густым сиропом предвкушения. Стакан в моей руке дрожал, и я поставила его на стол. Чарли смотрел на свои кроссовки, и оттого, что я опять не видела его глаз, внутри стало пусто-пусто, как в ящике, из которого вытряхнули весь хлам. Даже в голове зазвенело.

– Чарли…

– Почему не постучала в дверь? Зачем полезла к окну?

– Не хотела мешать. Вдруг ты не один?

– А с кем? С кем бы я мог быть?

В его голосе прорвалось такое неподдельное удивление, что я даже возмутилась: что же выходит, он сюда никого не приглашает? Совсем-совсем никого? Так и сидит в одиночестве?

– Не знаю. Мало ли… С той женщиной… Мелани.

– С кем? Откуда ты?.. – Чарли вскинул голову, удивленно поднял брови.

Черт! Зачем я это ляпнула? Вряд ли у нас получится связный разговор: он даже не смотрит на меня, снова хмурясь своим кроссовкам, а я говорю совсем не то, что собиралась.

– Послушай… – Желание увидеть его глаза стало невыносимым, я шагнула к нему и тут же споткнулась о пристальный и острый взгляд, аж сердце екнуло.

Стакан, повинуясь моему неосторожному жесту и неотвратимости силы притяжения, полетел на пол и звонко встретил свою кончину.

– Черт! Прости! – Я нагнулась. – У тебя есть тряпка?

– Нет, нет, не трогай. – Чарли рванул ко мне, поймал пальцы в сантиметре от осколка и потянул наверх. – Порежешься. Черт с ним, со стаканом. И с водой.

Мы застыли в каких-то нелепых полусогнутых позах, и от близости Чарли, оттого, что он так неожиданно и резко вторгся в мое личное пространство, от его запаха и прикосновения настойчивых пальцев перехватило дыхание.

– Ты одна? – Чарли прищурился.

Тайны, спрятанные на дне его глаз, никак не хотели раскрываться, возможно, потому что отвлекало тепло его руки – он так и не отпустил мои пальцы, зажав их в ладони.

– Собираешься меня убить и не хочешь лишних свидетелей? – услышала я свой насмешливый голос и прикусила язык, зато добилась легкой осторожной ухмылки.

– Не хочу, чтобы ворвалась твоя охрана…

– Я одна! – От напряжения казалось, что каждая мышца подергивается от микроразрядов тока и изучающего взгляда, а вдохнуть так и не получалось.

Чарли выпрямился, переступил ногами, хрустнув осколком стакана.