Ложь во имя любви - Розмари Роджерс

Грубая холстина, выстиранная в морской воде с применением дешевого мыла, резала ей тело, особенно на шее и на талии. Устав мерить шагами каюту, Мариса плюхнулась в кресло и схватила томик Шекспира в потертой кожаной обложке. Раньше ее завораживали эти пьесы, и теперь она перелистывала страницы в поисках места, где прервала чтение в последний раз. Оставалось гадать, каким образом у хмурого капитана Челленджера оказалась подобная книга. Она не могла себе представить, чтобы он уделял время спокойному чтению; тем не менее книга определенно видала виды, как и сборник стихов некоего Джона Донна, также обнаруженный ею на капитанском столе.

Внезапно ей в глаза бросилась надпись на иллюстрации рядом с заглавием, которую она почему-то не замечала прежде: «Inopem me copia fecit», что в переводе с латыни означало: «Изобилие – путь к нищете». Почерк был явно не его, а женский, чернила сильно выцвели. Внизу стояла подпись: «Пегги». Кто такая Пегги, как он с ней связан?

Мариса не преминула спросить капитана об этом, когда он вернулся в каюту, введя шхуну в гавань и закрепив ее на якоре. У него был усталый, угрюмый вид, и он не проронил ни единого слова. Плюхнувшись на койку, он принялся стягивать сапоги.

– Кто такая Пегги? Твоя жена? – Только сейчас ей пришло в голову, что он может оказаться женатым. Впрочем, какое ей до этого дело: ее собственное положение и так хуже некуда. Любовница!..

Не выпуская из рук мокрый сапог, он недоуменно вскинул голову, потом насупился:

– Что?

– Я спросила, кто такая Пегги – твоя жена или одна из любовниц?

Его лицо побелело и так исказилось от злобы, что Мариса отшатнулась и прижалась спиной к переборке.

– Ах ты, проклятая шпионка! – тихо прорычал он сквозь зубы. – Что за любопытство? Где ты?..

Она выронила книгу из трясущихся рук. Воцарилось молчание, которому, казалось, не будет конца. Мариса все так же прижималась спиной к переборке, не смея взглянуть на Доминика. Господи, угораздило же ее открыть рот! У него был такой злобный вид, что он вполне мог удушить ее голыми руками.

Внезапно он произнес совершенно спокойным тоном:

– Пегги – имя моей матери. Жены у меня нет, и я не собираюсь надевать себе на шею брачный хомут. Поняла?

Только теперь она осмелилась поднять на него глаза, вызвав у него неприятный грубый хохот.

– Глаза у тебя что блюдца! Неужели я наконец-то нагнал на тебя страху? – Прежде чем она нашлась с ответом, он встал, в два шага пересек каюту и схватил ее за плечи. – Больше никогда не задавай мне личных вопросов, детка. Тебе могут не понравиться мои ответы.

– Я не хотела… – пролепетала она заикаясь.

Он притянул ее к себе и прижал к груди, как будто стремился успокоить, прежде напугав до полусмерти.

– Ничего. Тут нет твоей вины, просто я всегда хожу чернее тучи. Тебе будет только лучше, если каждый из нас пойдет своей дорогой.

Мариса больше не отважилась задавать ему вопросы. Он подхватил ее на руки и отнес на койку. В этот раз он раздевал ее с поразительной нежностью; потом, лежа с ней рядом, он гладил ее трепещущее тело так, словно хотел навсегда запомнить.

– Ты так и не познала страсть? – еле слышно спросил он. – Я не гожусь на роль учителя, так как слишком нетерпелив и эгоистичен, хотя порой, когда ты лежишь рядом и трепещешь, как кролик в силках, я начинаю подумывать…

Он обращался скорее к самому себе, чем к ней. Она гадала, в чем причина такого перепада в его настроении. Возможно, он вздохнет с облегчением, избавившись от нее; о себе она знала наверняка, что с радостью получит в собственное распоряжение свое тело.

Сейчас, ощущая знакомые признаки желания по тому, как он прижимается губами к вене, бьющейся у нее на шее, Мариса покорно ждала, что он овладеет ею без лишних слов. Видимо, это будет в последний раз. Завтра каждый пойдет своей дорогой, как он и предупреждал. Однако ожидания обманули ее: тихонько чертыхнувшись, капитан отодвинулся.

Она недоверчиво посмотрела на него, когда он встал и принялся одеваться.

– Куда ты? – спросила она и тут же прикусила язык.

Ответ прозвучал со знакомой суровостью:

– На палубу, подышать. Я отпустил большую часть команды на берег: ведь они были лишены утешения, которое было при мне в твоем лице, на протяжении этих недель. Пора сменить Бенсона и занять место на вахте. – Облачившись в грубый плащ, он оглянулся на нее. В его глазах ничего нельзя было прочесть. – Спи. Этой ночью тебе нужно хорошо отдохнуть.

Она приподнялась на локте, изумленная и испуганная столь внезапными переменами в его настроении.

– А завтра?.. – спросила она запинаясь и услышала в ответ насмешливые слова:

– Завтра я переправлю тебя на берег, и ты избавишься от меня, как мечтала. Тебе не придется долго подыскивать нового покровителя. Надеюсь, он окажется добрее и терпеливее меня. Спокойной ночи, цыганочка!