Распутница - Розмари Роджерс

– Я уверена, что вам ужасно хочется смыть с себя всю эту дорожную пыль и переодеться. Я пошлю вам наверх горячей воды, а потом вы просто скажите Лилит, что еще нужно сделать. Она обо всем позаботится. Она опекала мою Клариссу с тех пор, когда они обе еще были детьми, и ужасно скучала, когда мы отправили Клариссу в эту знаменитую школу в Париже – я запамятовала ее название, но мистер Хартфорд знает! В общем, пока вы здесь, Лилит в вашем распоряжении. Я вас поселю в комнаты Клариссы. Мы их заново отделали за месяц до ее отъезда в Париж, и хотя мистер Хартфорд очень ворчал, но уступил и дал ей сделать все по-своему – как всегда! Он, конечно, ни за что не признается, что ее балует. Но зато у меня есть три сына, которые балуют меня! Должна признать, что это замечательно, когда трое здоровенных молодых людей обращаются с тобой так, как будто ты сделана из стекла. Не могу дождаться того момента, когда вы с ними встретитесь или когда они вас увидят! Только обещайте мне, что не станете разбивать им сердца!

Она передала меня в проворные руки Лилит, а я с изумлением думала о том, как это миссис Хартфорд ухитряется так много и так быстро говорить, практически не переводя дыхания. Но зато я всего за несколько минут очень много узнала. Все «молодые люди», как извиняющимся тоном поведала мне миссис Хартфорд, сегодня рано утром уехали на пикник в Амхерст – на соседнюю плантацию, принадлежащую Эмерсонам, старинным друзьям Хартфордов.

– Но они все вернутся к ужину, вместе с молодыми Эмерсонами. У них шесть взрослых детей, но две старшие девочки уже завели семью, как и Бретт, их старший сын, – такой серьезный! Вы встретитесь с двумя младшими дочерьми и Фарлендом. Мы все называем его «бешеным» – увидите почему!

Когда я лежала в теплой душистой воде, у меня в ушах все еще отдавался голос нашей радушной хозяйки. Все оказалось не так, как я ожидала, неохотно признала я. Все здесь такие хорошие, такие славные и дружелюбные, даже по отношению к незнакомым людям! А их слуги – конечно же, они не рабы! – кажутся счастливыми и вполне довольными. В конце концов, здесь живут просвещенные, образованные люди, которые ездят по всему цивилизованному миру! С тех пор как тетя Чэрити покинула Юг, здесь наверняка все изменилось.

Я дала Лилит – худощавой, быстрой в движениях молодой женщине с гладкой, бархатистой темной кожей – погладить одно из своих лучших шелковых платьев, а сама нежилась в невиданно роскошной ванне. До ужина еще час, лениво подумала я, довольно потягиваясь, как кошка. Поставив ступни на противоположный край ванны, я наклонилась вперед, чтобы намылить ноги.

– Может, белой мисси надоть потереть спинку? Мине говорили, что я хорошо это делаю, они осталися довольные.

Я громко ахнула и резко обернулась, расплескивая воду:

– Да как вы смеете? Сию же секунду выйдите отсюда или я начну кричать!

– Пожалуй, душа моя, мне стоит подержать вашу голову под водой достаточно долго для того, чтобы… скажем, погасить ваш пыл! – Блейз наклонил голову как раз вовремя, чтобы уклониться от мокрой губки, которую я бросила прямо ему в лицо. Насмешливо улыбнувшись, Блейз выпрямился, его глаза нахально шарили по моему телу.

– Вон, сию же минуту вон! – покраснев от гнева, закричала я. – Вы… вы развратник! Клянусь, если вы не уйдете, я… я…

– Никогда не стоит давать ложных клятв, моя ведьмочка! Уж ты-то должна об этом знать!

Поднятые брови и насмешливый тон Блейза взбесили меня так, что я прямо-таки поперхнулась теми гневными словами, которые собиралась бросить в него за неимением булыжников.

Вместо того чтобы выразить пусть даже запоздалое раскаяние, негодяй, несмотря на мой полный ужаса взгляд, принялся расстегивать свою рубашку. Он делал это так спокойно и небрежно, как будто находился в своей спальне.

– Нет! – наконец в отчаянии выдохнула я, подтягивая к себе колени и как можно глубже уходя в теплую воду. – Ну пожалуйста! – умоляюще шептала я, но тут Блейз наклонился, запустил руку в мои насквозь мокрые волосы, с силой отклонил мне голову назад и запечатлел на губах столь безжалостный поцелуй, что они сразу вспухли, а Блейз принялся гладить меня, нащупывая те места, прикосновение к которым лишало меня всякой возможности протестовать. Я была не в состоянии больше сопротивляться. Из переполненной ванны хлынул поток мыльной воды, Блейз навис надо мной, приподнял вверх мои бедра и яростно вонзился в меня. Он пронзал меня так глубоко, что я стала бы кричать, если бы Блейз не закрыл мне рот своими губами. Он брал меня снова, и снова, и снова – до тех пор, пока весь мир не завертелся перед глазами. В черноте пространства кружилась ослепительно сверкающая серебряная пыль, вырисовывая затейливые узоры, – то сплетаясь, то распыляясь, она заполняла все вокруг, сжималась, поднималась вверх и вниз, заполняя всю Вселенную, чтобы затем взорваться, рассыпаться на отдельные туманности, тускло поблескивающие на фоне угольно-черной пустоты.

– Блейз, у меня сейчас было такое странное… видение. Оно было пугающе прекрасным и… Мне даже немного грустно. Я думаю… Блейз! О Боже! Должно быть, я сошла с ума, а ты-то уж точно сумасшедший. Отпусти меня сию же минуту! Ты понимаешь, что случится, если нас застанут… вот так? – Я начала яростно молотить кулаками по его груди, рисуя в своем воображении сцену, которая последует, если кто-то сейчас войдет. Тетя Чэрити… Мари-Клэр! Или Лилит! Разве она не обещала вернуться через несколько минут? А если она уже заходила?

– Хватит! – На меня глядели прищуренные глаза Блейза. Он больно ухватил меня за обе руки и с силой потянул их вверх. Я молча смотрела на него. – Вот так-то лучше! – зачем-то сказал Блейз. Его губы скривились в подобии улыбки, я же корчилась от злости. – Знаешь, ты начинаешь слишком напоминать мне твоего друга, будущего новобрачного! Особенно когда все бубнишь и бубнишь, все задаешь и задаешь вопросы – не останавливаясь, чтобы выслушать ответы! К тому же должен заметить, что в таком скрюченном положении мне так же неудобно, как и тебе, моя любимая. – Голос Блейза звучал язвительно. – В следующий раз, когда окажешься в подобной ситуации, попробуй сказать «Пожалуйста» или даже «Не разрешите ли вы мне подняться, сэр, поскольку наши дела уже закончены?». Могу заверить тебя, дорогая, что вежливой просьбы – вместо размахивания кулаками и истерических выкриков, причем после того, как дело сделано, – будет вполне достаточно!

Он встал, помог мне подняться на ноги, отпустил мои руки и одним движением привлек к себе, обхватив своими жесткими ладонями мои ягодицы. Я обняла его за шею – конечно, только для того, чтобы не потерять равновесия! Вода холодила ноги, но там, где наши тела соприкасались, было тепло. Теплота распространялась быстро, как огонь, и вот я почувствовала, что пылает уже вся моя кожа. Тепло через поры проникало внутрь, я вся горела, и вскоре для меня перестали существовать и разум, и здравый смысл. Меня, беспомощную, понесла на своем гребне гигантская волна, вздымавшаяся до самого неба и заслонявшая собой солнце; вот она обрушилась на землю и поглотила ее.