Хозяйка вдохновения - Мария Барская

У Натальи мелькнула надежда. А вдруг Никита ее не обманывает, и ему действительно надо срочно ехать?

Она пустилась на хитрость:

— Тогда давай я тебя провожу. Последний денек наедине остался.

Ее предложение его не обрадовало:

— Да у меня такая запарка. Даже не знаю, как, когда и на чем точно поеду. То ли билет на поезд в последний момент куплю, то ли на машине.

Последние сомнения отпали: он не хотел ее видеть! И ни словом не обмолвился про вернувшуюся жену!

— Тогда счастливого пути, — сказала она.

Вот и все. Как просто и как жестоко! Жена вернулась, и Никита немедленно выкинул Наталью из своей жизни. Даже храбрости не хватило признаться. Врать начал. И хоть бы что-то оригинальное придумал. Нет, обошелся самым банальным предлогом. На работе у него форс-мажор, и, конечно же, срочно потребовалось в другой город уехать!

Но она, опытная женщина, как же могла обмануться? Никита казался ей таким искренним! Он постоянно говорил, что любит ее. Так трогательно рассказывал о том моменте, когда ему стало ясно, что влюбился! Именно тогда, на кладбище.

— Когда я увидел тебя, ты стояла на коленях, красила эту ограду, что-то шептала, и губы твои шевелились, словно в молитве. И солнце светило сверху, и ты вся словно светилась. И вдруг я понял, как ты прекрасна и как мне нужна. Я смотрел на тебя и думал: вот именно та женщина, с которой я хочу жить. Понимаешь, жить долго, счастливо, до глубокой старости. Я буду ее любить, а она меня будет поддерживать.

Наталья тогда, смеясь, крепко прижалась к нему. Это было в тот день, когда они впервые занимались любовью.

— А почему ты не подумал, что я тоже буду любить тебя?

Я боялся об этом думать, — покрывая ее поцелуями, сказал он. — Мне казалось, между нами ничего невозможно и ты никогда не станешь воспринимать меня как мужчину. Я для тебя навечно останусь лишь другом мужа.

— До сих пор? — щелкнула она его пальцем по носу. — По-моему, я представила тебе все возможные доказательства.

— А вдруг я сплю?

— А я тебя сейчас ущипну! Если спишь, мигом проснешься.

И она действительно ущипнула. Он взвыл:

— Наташка, больно!

— Теперь веришь?

— Теперь верю, только больше щипать не надо!

Как это было недавно и как давно! Теперь между ними разверзлась пропасть. Неужели он тогда врал? Или сам верил, будто влюблен, а вернулась жена, и старая любовь оказалась крепче? Тогда, естественно, она, Наталья, превратилась для него в обузу, от которой надо скорее избавиться.

Ведь сколько раз подобное в собственных книгах описывала, а в жизни попалась, как девчонка! Вот вам и опыт! Но как же больно, обидно! И главное, как теперь дальше жить?

Счастье еще, что ребятам ничего не рассказала. И привыкнуть они к Никите не успели. Появился, устроил Ивана на работу, и исчез. Девчонки быстро забудут. Вроде так и надо. Вот только Ванька… Не передумает ли Никита теперь его к себе брать? Хотя вряд ли. Ради памяти Паши возьмет. И то слава богу! А она, Наталья, как-нибудь… Справится. Найдет силы. Ради детей.

Ее охватило то состояние, которое спасительница-природа, словно, храня от безумия, ниспосылает, когда внезапно сваливается горе. Наталья потеряла ощущение пространства и времени. Ушли куда-то и мысли, и чувства. Она машинально переходила из комнаты в комнату, кажется, выпила кофе, зачем-то тщательно разобрала вещи в платяном шкафу, а потом, вытянувшись на диване, начала складывать воображаемые рисунки из орнамента на обоях.

Вечером заглянула Варя.

— Извини, что в последний ваш вечер тревожу, но у меня соль кончилась, ты не… — Она осеклась. — Подруга, что с тобой?

— Заходи, — вяло махнула рукой Наталья.

— А Никита? — шепотом спросила Варвара.

— Нету. Не бойся, не помешаешь. Нечему уже мешать.

— Поругались? А я смотрю, на тебе лица нет.

Наталья всхлипнула.

— Да погоди, погоди, — обняла ее за плечи подруга. — Рассказывай, из-за чего сыр-бор?

— Жена… вернулась, — только и сумела произнести Наталья.

— И вас застала? Хотя, ты ведь говорила, он разведен.

— Я так думала, — с трудом выдавила из себя Наталья. — А на самом деле они, оказывается, так и не развелись.

— Женат, подлец! — с яростью воскликнула подруга. — Вот негодяй! Вот ничтожество! Голову тебе морочил! Нет, Наташка, а с виду такой вроде приличный! Наврал, подучается? Жена от него и не уходила? Как все выяснилось?

— Она мне сама позвонила, представляешь? Требовала, чтобы я ее мужа оставила в покое. Но он не врал: она действительно от него уходила. А теперь вернулась.

— И она, значит, сволочь. Два сапога пара.

— Ты только послушай! Она мне столько гадостей наговорила! Мол, я Пашу довела до инфаркта, а теперь принялась за Никиту…

Слезы ручьем полились из Натальиных глаз.

— Ой, а зачем ты ее слушала! Послала бы куда подальше и трубку бросила.

— У меня был шок от неожиданности.

— Да уж, от такого кто угодно в шок впадет. Но он-то, он-то что говорит, как объясняет?

— Никак. Молчит.

— А ты его спрашивала?

— Нет. Надеялась, сам мне расскажет, а он даже сегодня видеться не захотел. Взял и куда-то уехал. Говорит, форс-мажор на работе.

— Ну-ка, давай как следует разберемся. Насколько я поняла, ты с женой говорила отдельно, и с ним отдельно.

Наталья кивнула.

— А про звонок жены ты ему доложила.

— Варька, конечно, нет.

— Так, может, Никита вообще об этом не знает.

— Какая разница. Главное то, что ко мне он не приехал и про жену, что с ней виделся, не сказал. А ей про меня рассказал.

Она продолжала горько плакать. Варя, подбежав к раковине, налила ей стакан воды.

— Да перестань, перестань. Ни один мужик не стоит наших слез, — принялась ласково уговаривать она. — Слушай, подруга, давай-ка что-нибудь выпьем. У тебя есть или сбегать?

— Во-первых, есть, а во-вторых, не надо, — глотнув воды, отказалась Наталья. — Не хочу голову туманить, только хуже станет. А мне еще завтра Лизку встречать.

— Как знаешь. Ой, ну, мужики эти все-таки! Никому верить нельзя! Уж про Никиту никак не думала. Такой вроде влюбленный в тебя ходил. Но, знаешь, Наташа, ты, прежде чем рвать окончательно, обязательно с ним поговори.

— О чем, Варька, о чем тут еще говорить! — вскричала Наталья. — Все кончено, понимаешь? Ясно без слов! Он увлекся мной от одиночества. С горя. А сам по-прежнему жену любил. Это же не он от нее ушел, а она от него.