Воздушнее поцелуя - Аурелия Хогарт

Как это я не догадалась попросить, чтобы отключили воду! – промчалось в мозгу Пэм. Впрочем, нет, без воды мне самой было бы чертовски неудобно.

– Есть. Ванная и кухня здесь оборудованы. Идем, я тебе все покажу.

На пороге ванной Лайза обернулась.

– А ты пока плесни мне немного мартини с содовой. Мартини побольше.

Пэм задумалась.

– А просто минералки не хочешь? У меня нет спиртного.

– Э-эх! – Лайза презрительно прищурилась. – Так-то ты принимаешь гостей!

Собственно, я никого к себе не приглашала, мысленно возразила Пэм. Вслух же произнесла:

– Подожди немного, тебя ждет праздничный обед. Только учти, на нем будет присутствовать один мой знакомый и…

– Вот как? – Глаза Лайзы заблестели интересом. – Тихоня Пэм обзавелась дружком? Не похоже на тебя. Впрочем, ты вообще изменилась. – Она скользнула по Пэм взглядом. – Я бы сказала, разительно. Хм… Девочка оторвалась от семьи, верно? Дала волю тайным наклонностям? М-да, в тихом омуте…

Пэм нахмурилась.

– При чем тут это? Ты все неправильно понимаешь. Джош просто…

– Значит, его зовут Джош. Хм… И кто он? Какой-нибудь местный банкир? А может, крупный бизнесмен?

Пэм отвела взгляд.

– Это не то, что ты думаешь. Джош владелец ночного клуба, но…

Брови Лайзы удивленно подскочили вверх.

– Ночного клуба?! Всего лишь? С каких это пор ты общаешься с представителями низших слоев? – Она закатила глаза к потолку. – Шикарно! Родители-то хоть в курсе твоих похождений?

– При чем здесь родители? – сердито произнесла Пэм. – Мне двадцать девять лет. По-твоему, я нуждаюсь в родительской опеке?

Лайза вновь окинула ее презрительным взглядом.

– А ты смотрела на себя в зеркало? Отдаешь себе отчет, как выглядишь в этом дешевом тряпье? Похожа на девчонку с дискотеки…

Слова Лайзы разозлили Пэм, однако и в этот раз ей удалось сдержать эмоции.

– Не такое уж оно и дешевое, это тряпье, – заметила она. – Приобретено в дорогом бутике. Считай, что мне хочется больше походить на местных женщин. Я сменила стиль, только и всего. Не стоит воспринимать это как конец света.

Лайза покачала головой.

– Хорошо, допустим. Но почему ты общаешься с каким-то владельцем ночного клуба?

Этот вопрос Пэм и сама себе задавала. Правда, в ее варианте акцент делался не на клубе, а на самом факте общения с Джошем.

Самый простой и честный ответ прозвучал бы так: потому что Джош замечательно целуется. Но как-то неловко было признаваться себе, что причина кроется только в этом. А уж Лайзе Пэм не сказала бы чего-либо подобного даже под страхом смертной казни.

– Подожди, увидишь Джоша и сама все поймешь.

– Ладно, подожду, – усмехнулась Лайза. – А пока скажи: ты часом не влюбилась в этого парня?

Пэм издала смешок.

– Вот еще глупости! Конечно нет.

Лайза кивнула.

– Это хорошо. В противном случае, представляешь, что сказала бы наша родня?

Пэм вздрогнула, но не подала виду, что намек как-то задел ее.

– На это могу ответить следующее: плевать я хотела на то, кто что сказал бы, родня в том числе.

Пристально глядя на Пэм, Лайза несколько мгновений обдумывала услышанное, потом медленно произнесла:

– Замечательно. Потому что если бы наши родственники узнали, что кто-то из Гарменов опустился до интрижки с каким-то сомнительным…

– Прекрати, Лайза! – не выдержала Пэм. – Ничего сомнительного в Джоше нет, так что не стоит оттачивать на нем язык. И еще… Если во время предстоящего обеда ты каким-то образом оскорбишь его… – Она на миг умолкла, подбирая выражения, способные точнее выразить ее мысль. – Словом, не советую. Лучше прямо сейчас переезжай отсюда в другую гостиницу.

Лайза вскинула бровь.

– Защищаешь его? Очень трогательно. Может, между вами все-таки что-то есть?

Пэм усмехнулась.

– Вынуждена тебя разочаровать, Джош всего лишь мой приятель, не более того. Только, учти, в слово «приятель» я вкладываю совсем другой смысл, чем ты.

– Ах-ах-ах! – закатила Лайза глаза. Затем скрылась в ванной, заперев дверь на щеколду.

13

Джош знал, что дежурный предупрежден о его визите, поэтому лишь кивнул ему, как старому знакомому – хотя виделись они всего два раза, – и сразу направился к лифту.

На седьмом этаже он вышел, двинулся к номеру Пэм, поднял было руку, чтобы постучать, но вместо этого наклонился к двери и прислушался.

Вообще-то Джош ожидал, что его встретит грохот тяжелого рока – не зря же он привез сюда плеер и диски, – но по какой-то причине Пэм не стала включать музыку. Зато запах ароматических палочек проникал из номера даже в коридор.

Усмехнувшись, Джош постучал.

С той стороны послышались шаги, в следующую минуту дверь отворилась и на пороге возникла Пэм.

– Привет, – сказал Джош. Затем шепотом добавил: – Ну что, приехала?

Прежде чем что-либо произнести, Пэм вздохнула, и по одному этому Джош понял, что ответ будет положительный.

– Увы!

– Как восприняла гамак?

Пэм воздела взгляд к потолку, затем, чуть наклонившись к Джошу, тихо произнесла:

– Я думала, начнется истерика. К счастью, обошлось. Услышав мое предложение подыскать номер в другой гостинице, Лайза успокоилась. Индийские благовония ей тоже не понравились, но пока терпит. О твоем приходе она предупреждена, только… э-э… не знаю, как сказать… Словом, постарайся не обращать внимания на какие-нибудь ее выходки или фразы в твой адрес, ладно? Делай скидку на то, что это Лайза, от которой ничего иного ожидать и не приходится.

Джош лишь усмехнулся.

– За меня не переживай. Моя цель – помочь тебе, остальное частности. – Он окинул Пэм восхищенным взглядом. – Но мы уже беседуем, а еще не поздоровались. Здравствуй, солнышко!

Пэм стояла близко, поэтому Джошу осталось лишь наклониться к ней, после чего он на мгновение прильнул к ее губам.

– О, что здесь происходит? – раздалось рядом.

Разумеется, голос принадлежал Лайзе, будто нарочно выбравшей именно этот момент, чтобы появиться в районе входной двери. Мало того, в ее руке находился сотовый телефон, с помощью которого она запечатлела поцелуй.

Порозовев и злясь на себя из-за этого, Пэм произнесла:

– Познакомься, Джош Лавгрен. – Затем она бросила взгляд на Джоша. – А это Лайза, моя тетка по отцовской линии.

– Могла бы сказать просто – родственница, – проворчала та. – «Тетка» звучит так, будто мне лет пятьдесят.