Маленькая леди - Сонда Тальбот

Майлс спустился вниз. Нужно было вернуть Грэмси бинт и пузырек со спиртом. Кухарка посмотрела на сникшего Майлса и сразу поняла, в чем дело.

– Она все-таки ушла, мистер Вондерхэйм?

– Да, – кивнул Майлс. – Убежала, пока я ходил за бинтами…

Он опустился на стул. Вид у него был отчаявшийся, и Грэмси стало жаль его. Правда, гораздо сильнее она переживала из-за ухода Джим. Такая чудесная девочка, и вот – на тебе… А все из-за этого упрямого чурбана, который не мог относиться к ней по-человечески…

– Что мне делать, Грэмси?

Меньше всего Грэмси ожидала такого вопроса. Хозяин никогда не советовался с ней, хотя она и проработала у него много лет. Видно, ему действительно плохо, решила Грэмси. И, наверное, он раскаивается в том, что сделал. Она понимающе улыбнулась Майлсу и ответила:

– Вы ведь знаете, где она живет?

– А ты думаешь, она захочет вернуться?

– Если вы хорошенько попросите…

– Попытка – не пытка, – ответил Майлс то ли Грэмси, то ли самому себе, и вышел из кухни.

Грэмси посмотрела ему вслед. Что-что, а уговаривать этот красавец умеет… Главное, чтобы не перестарался. Ведь Джим – такая наивная девочка… Грэмси улыбнулась. Что-то подсказывало ей – теперь Джим точно вернется…

Джим уныло брела по Тоск-стрит. Идти домой ей совершенно не хотелось. Она подумала даже зайти к Малышу Гарри, но было уже поздно. Наверняка тетя Мадлен заснула, а Джим не хотелось ее будить.

Ее одолевали сомнения, правильно ли она поступила, оставив дом Майлса и даже не поговорив с ним. Впрочем, что он мог ей сказать? Разве у Майлса Вондерхэйма хватило бы силы духа признаться в том, что он трус? Едва ли… Но когда Джим вспоминала его взгляд, в котором было столько тоски и горечи, ей становилось не по себе. Что, если Майлса волновали не деньги? Что, если он хотел удержать ее, потому что привязался к ней? Из раздумий Джим вырвал свист, раздавшийся у нее за спиной. Что еще за соловей здесь выискался?! – раздраженно подумала она. Может быть, это Гарри? Но что он делает на улице так поздно?

Джим обернулась и никакого Гарри не увидела. Позади нее стояли двое молодых людей. Один из них был долговязым, а другой – маленьким и полным. Забавная парочка, подумала Джим. Она ни разу не видела этих ребят на Тоск-стрит. Чего они хотели от нее? Наверное, она ошиблась и свистели вовсе не ей. Джим отвернулась.

– Эй, крошка! – закричал один из парней. – Может, почтишь нас своим вниманием?

Ошибки быть не могло. Парень обращался именно к Джим, потому что других «крошек» поблизости не наблюдалось. Вокруг не было вообще никого. В такое время честные жители не очень-то спокойной Тоск-стрит сидели по домам. Джим снова обернулась. Какого черта от нее нужно этим полуночникам? И почему это они называют ее крошкой?!

– Я – никакая не крошка, – возмущенно ответила Джим. – У меня имя есть. И его знают все на этой улице, – с достоинством произнесла она.

– О, – ухмыльнулся Долговязый, – у тебя есть имя? И какое же?

– Тебе знать необязательно, – бросила Джим. Она собралась продолжить свой путь, но увидела, что парни двинулись к ней.

У Долговязого походка была небрежная и решительная, а Коротышка плелся за ним медленно, словно был не очень уверен в том, что он делает. Джим не знала, чего от нее хотят эти парни, но зато отлично знала репутацию Тоск-стрит, и ей стало не по себе. Правда, ребята с Тоск-стрит ни за что не осмелились бы к ней приставать. Но эти парни были явно нездешними.

– Может, все-таки скажешь, как тебя зовут? – спросил ее Долговязый.

Он уже стоял рядом с Джим на расстоянии вытянутой руки. Коротышка топтался чуть поодаль. По всей видимости, затея Долговязого была ему не по нутру.

– В чем дело? – спросила Джим. Она сделала вид, что ей ни капельки не страшно. Такие люди, как Долговязый, чуяли страх за версту. И Джим очень хорошо об этом знала. – Чего тебе надо?

– Только узнать твое имя, крошка, – ухмыльнулся Долговязый. – Только имя…

– Меня зовут Джим. Доволен?

– Не совсем. Мне бы хотелось познакомиться с тобой чуть ближе. А тебе?

– Отвали. Мне не нравятся парни, которые называют меня «крошкой». – Джим смотрела на ухмылку, прилипшую к губам Долговязого, и в ее душе росла тревога. Чего он хочет от нее? Что ему нужно? Судя по одежде, он такой же бедный, как и она. И, наверное, понимает, что денег у нее нет…

– А мне нравятся девушки, такие как ты. И имя у тебя забавное. Как у парня. Не хочешь провести со мной ночь?

– Ночь? – Джим начала терять терпение. – Ночь я хочу провести дома. А ты бы поучился хорошим манерам, парень, – вспомнила Джим любимое выражение Майлса. – Это тебе пригодится, когда ты в следующий раз решишь с кем-то пообщаться.

Долговязый расхохотался и подмигнул молчащему Коротышке.

– Смотри-ка, смелая девчонка. Или наивная… – Он снова повернулся к Джим. – А кто говорит об общении, детка?

– Меня зовут Джим, – настойчиво повторила она.

– Не важно. Я не общаться с тобой собрался, а ночь провести. Понимаешь разницу?

Джим отрицательно покачала головой. Что он несет? Какая ночь? Шел бы себе спать, вместо того, чтобы шляться по улицам, к тому же чужим.

– Не понимаю, – раздраженно ответила она. – И не хочу понимать. Шли бы вы спать. Тоск-стрит – беспокойная улица. Особенно для тех, кто приходит сюда из другого места. Да еще и привязывается к местным жителям…

– Ты мне угрожаешь? – Долговязый услышал нотки презрения в голосе Джим, и это раздразнило его еще больше. – Хочешь сказать, у меня из-за такой малявки, как ты, будут проблемы?

– Я не угрожаю. Идите своей дорогой и дайте мне идти своей. Уже поздно, и я хочу спать. – Джим развернулась и сделала несколько шагов, но Долговязый схватил ее за руку.

– Так просто ты от меня не уйдешь, детка! – Он притянул ее к себе и захрипел ей в самое ухо: – Думаешь, что от Фрэнки Миллера так легко избавиться?

Джим стало по-настоящему страшно. К этому чувству примешивалось еще и отвращение. Дыхание у Долговязого было до ужаса противным. От него несло какой-то тухлятиной и алкоголем. Помимо этого от него исходил густой запах пота, от которого у Джим даже глаза защипало. Она сморщилась от отвращения и оттолкнула Долговязого.

– Чего ты хочешь?! – спросила она, пытаясь не выказать страха. – Что тебе от меня нужно?!

– А ты не догадываешься? – скользко улыбнулся Долговязый. – Я хочу получить удовольствие. И будь уверена, я его получу!

Джим похолодела. В ее голове зашевелились смутные воспоминания, слова Агнесс о каком-то мужском «удовольствии». О том удовольствии, которое получали от нее мужчины, приходившие к ней каждую ночь… Неужели Долговязый говорит именно о нем? По телу Джим пробежала волна мурашек. Как будто ее коснулась мохнатая лапа паука. Теперь уже она жалела о том, что ушла от Майлса. Его проступок мерк на фоне того, что хотел сделать с ней этот отвратительный тип. И, хотя Джим не понимала толком, чего именно он хочет, липкий страх и отвращение сковали ее тело. Она замерла, не в силах даже пошевелиться.