Предсказание - Эйлин Кук

— Как ты это сделал? — Я ощупала себя — а вдруг где-то еще скрываются денежки?

— Волшебники никогда не раскрывают своих секретов. Они уносят их с собой в могилу. — Он улыбается и отдает мне монету, затем возвращается к меню. — Непременно попробуй салат из груши и голубого сыра. Он изумителен.

Мы заказали ужин и принялись за него, как только нам подали блюда. Ник оказался прав: еда здесь превосходная. За ужином мы говорили о любимых книгах. Мне нравятся люди, которые любят читать. Оказалось, что Ник еще и помешан на классических фильмах. У него примерно шесть миллиардов DVD, и его любимый режиссер Хичкок. Он из тех, кто станет обсуждать угол съемки со всей неистовостью религиозного фанатика. Он поражен, что я не смотрела «Окно во двор», поэтому мы заказали десерт и сразу отправились к Нику домой, чтобы как можно быстрее ликвидировать ужасающий пробел в моих знаниях.

Должна признаться: мне было очень интересно посмотреть, как живет Ник. Его жилище представлялось мне или неряшливой комнатой в университетском общежитии, или старинным дворянским особнячком, полным антикварных вещей. Оказалось, ни то, ни другое. Это окончательно развеяло мою теорию о том, что я обладаю сверхъестественными способностями, дающими возможность угадать домашнюю обстановку по человеку.

Жилище Ника вряд ли вписывается хоть в один из общеизвестных стилей. Это невероятная смесь, бросающая вызов всем стилям сразу: шкафчик под телевизором в японских мотивах, слегка потрепанный кожаный диван; на стене кадры из старых фильмов и постеры в рамках; старинный письменный стол с суперсовременным компьютером. Кругом книги: детективные романы, биографии, научные работы и справочники для путешественников. Они сложены стопками на всех столах и полках. В таком месте чувствуешь себя легко и свободно, можно разуться и усесться на диван, поджав под себя ноги.

Ник сварил себе кофе, а мне приготовил ванильный чай, и мы устроились на диване смотреть фильм. Должна сказать: если вы тоже не смотрели «Окно во двор», то обязательно посмотрите! Это о человеке, который сидит дома и наблюдает за соседями. Человек, живущий жизнью других людей. В некоторой степени я могу примерить такую жизнь на себя. Иногда мне приходит в голову, что лучше прочитать о каком-нибудь событии, чем пережить его самой. Когда фильм закончился, я с трудом поверила, что уже одиннадцать вечера. Мак, наверное, уже на стену лезет. Нет ничего более злобного, чем пес, которого вовремя не вывели на прогулку. Я опираюсь о письменный стол Ника, чтобы обуться. Где-то в дальнем углу стола фотография, и я, естественно, пытаюсь ее рассмотреть — а вдруг в его жизни есть леди-профессор, о которой он пока не рассказал мне? Но это старый семейный снимок: мама, папа, хорошенькая вислоухая собачонка, молодой Ник в одежде выпускника и кто-то еще, скорее всего очень близкий родственник, мини-копия Ника. Ник замечает, что я разглядываю фотографию.

— Ты спрашивала, что побудило меня стать скептиком? Вот еще одна причина. — Он берет фотографию в руки. — Это мой брат Саймон. Он погиб в автомобильной катастрофе спустя три недели после того, как я окончил университет.

— Прости, — я не знаю, что сказать.

— Потеря брата была ужасным потрясением; но еще хуже было видеть, как смерть влияет на нашу семью. Мои родители так и не справились. Отец решил больше о брате не вспоминать. Как только разговор заходил о Саймоне, он сразу старался сменить тему. Ему хотелось закрыть комнату брата со всеми его вещами, продать дом и переехать в другое место. Мама же наоборот; ей было просто необходимо постоянно говорить о Саймоне. Она никак не могла примириться, что его больше нет, хваталась за любой повод, чтобы завести о нем разговор, приготовить его любимую еду, сделать вид, что он все еще с нами. Она хотела продолжать быть его матерью, все делать так, как он хочет. Они с отцом были как два одинаково заряженных магнита, изо всех сил отталкивающиеся друг от друга. — Ник ставит фотографию обратно на стол. — Спустя год после смерти Саймона мама отправилась к телепату. Для отца это стало последней каплей. Он не хотел никаких сообщений из загробного мира. Мама посчитала, что таким образом он отвергает и ее, и Саймона. Она ушла от отца. А спустя два года они развелись. — Он отворачивается.

— Я не знала. Не надо было мне тебя втягивать во все это.

— Ты ни во что меня не втянула. Я сам захотел. Когда все закончится, я напишу статью и подорву всю эту гнилую индустрию. Это как очищение. Я столько времени по уши зарывался в науку. Мне нравится чувствовать, что я занят чем-то еще.

— Ты уверен?

— Конечно. Уверен в том, что ты очень приятный человек. Помни, ты не втянула меня ни во что такое, во что я сам не хотел быть втянут.

— Прости меня, я дала Мелани твой номер. Я просто не знала, как поступить.

— Я понимаю. Полагаю, что, когда она позвонит, я скажу, что ты не будешь принимать участие в передаче.

Он смотрит на меня в ожидании ответа. Я знаю, что участие в радиопередаче будет ошибкой, но, согласитесь, это так заманчиво. Раньше меня никогда не приглашали на радио. Это все равно что обрести всеобщее признание.

— Я вот подумала, а может, это станет неплохим дополнением к твоей статье? — рискнула я.

— С твоей стороны очень мило подумать обо мне. — Он надо мной не насмехается. — Предсказание для Мелани — это одно, но идти на радио — это уже слишком. Мы запросто можем попасться. Ты только подумай, как сложно будет потом все объяснить.

— Ты прав. Мелани выцарапает мне глаза, если когда-нибудь узнает правду. — Я зевнула. Моя карьера в сфере шоу-бизнеса закончилась, даже не успев начаться. — Вся суть игры в том, чтобы заставить Мелани и Дага разойтись. Но, судя по сегодняшнему дню, Даг все так же без ума от нее.

Ник обнимает меня.

— Я уверен, она не выцарапает тебе глаза: она не захочет испортить себе маникюр. Даг просто дурак, если променял тебя на нее. А если это так, то тебе лучше держаться от него подальше.

Я обнимаю Ника в ответ.

— Ты такой милый.

— На мне лежит проклятие — синдром «хорошего парня». Ничего не могу с этим поделать. Очень хотел бы прослыть грубым и развязным, но не могу отделаться от хороших манер. Не то воспитание.

Я смеюсь и собираюсь уходить.

— Хороший парень со страстью к фильмам ужасов, ха? — Я остановилась, держа руку на двери. — И наверняка за всем этим скрывается тайное психическое расстройство, — сказала я и ушла.

Слышу, как он смеется, когда за мной закрывается дверь. Я ни за что не стану даже рассматривать возможность участия в радиопередаче — слишком рискованно. Вероятнее всего, это закончится тем, что я просто выставлю себя на посмешище. Да и какую пользу может принести это шоу? Ситуация только усложнится. Я буду полной идиоткой, если еще хоть одну минуту потрачу на размышления об этом.