Улыбнитесь, вы уволены - Кара Локвуд

И у него была невеста. Хотя чему удивляться? Глупо рассчитывать, что обаятельные, опытные мужчины всегда говорят правду.

Звонит мой телефон.

Это мама. По-моему, у нее шестое чувство. Она всегда знает, когда ее дитятко в беде.

— Я не вовремя? — спрашивает она.

— Мягко сказано. — Очень хочется рассказать ей про Майка, но лучше обойтись без подробностей.

— Оказалось, мой бывший парень мне изменял.

— Который?

— Какая разница.

— Рон? Он никогда не внушал мне доверия.

— Не он. Вообще ничего страшного.

— Что же, мужчины… они все такие, — вздыхает мама. Ее голос дрожит, она оставила свой официальный «телефонный тон» — высокий, нараспев, переполненный доброжелательностью.

— Что случилось?

— Почему ты думаешь, что что-то случилось?

— Мам, в чем дело?

— Так, ничего. Вот только твой отец… — отвечает она специальным голосом для разговоров о папе — напряженно, с тяжким вздохом.

— Ну слава богу, ничего страшного. Папа вечно что-нибудь натворит.

— Он немного вредничает, — продолжает она.

— А когда он не вредничал? — напоминаю я, и мама смеется.

— Делает вид, что не умеет пользоваться стиральной машиной. А еще заявил, что если я не буду чаще стирать его белье, то это явится нарушением наших свадебных клятв. Но он сидит дома по средам, четвергам и пятницам — мог бы немного помогать по дому, правда?

— Ничего себе, — возмущаюсь я. Папа всегда придумает какую-нибудь новенькую пакость. — Ты не припугнула его тем, что собираешься принести его тело в дар науке? Что ученые еще никогда не видели живого неандертальца?

Мама снова смеется. Похоже, действительно рассердилась, иначе непременно сказала бы: «Джейн, нужно уважать отца, он так много работает».

— Да и денег стало не хватать — ведь теперь твой отец работает всего два дня в неделю, — добавляет она.

— Тебе нужны деньги? — Лишних у меня, конечно, нет, но я могла бы одолжить ей 5 долларов, которые только что получила в комиссионном за бабушкин рождественский свитер.

— Нет, все нормально. Мы справимся.

Стеф и Мисси вдруг вскрикивают.

— Что там за шум, милая?

— А, это у меня друзья.

— Не буду тогда тебе мешать. — Тон, по-моему, уже веселее.

Мисси и Стеф визжат и показывают на телевизор. На экране Майк, он кивает и о чем-то с уверенностью вещает. Под его гигантской головой написано: «Майк Орефус, главный финансовый директор компании «Максимум Офис»».

Когда это его успели повысить?

— Тсс, — шепчу я и делаю звук погромче.

— Наш процент прибыли возрос, и мы ожидаем, что в следующем квартале рост сохранится. — Кажется, Майк сделал мелирование. И отбелил зубы.

— Ублюдок, — выдыхает Стеф.

— ТС-С-С-С, — повторяю я.

— А как насчет слухов о слиянии? Вы не рассматриваете возможность слияния с интернет-компанией «Офис Онлайн»?

— На данной стадии пока слишком рано говорить о слияниях. Но я могу сказать, что «Максимум Офис» собирается проводить открытую политику.

— По-моему, он напудрился, — сообщает Мисси.

— Тихо! — ору я, увеличивая звук до предела.

— У нас чрезвычайно выгодное положение на рынке, и мне кажется, мы не раз доказывали, что добиваемся своих целей. Наше руководство не принимает необдуманных решений.

— Инвесторы будут рады это слышать, — подытоживает ведущий. — Спасибо, Майк.

— И вам спасибо, Джон.

— А теперь узнаем, каковы привилегии руководства, и поговорим о тенденции к их уменьшению. Но сначала — маленький ролик.

Я отключаю звук и сажусь.

Стеф и Мисси многозначительно смотрят на меня.

— Что такое? — не понимаю я.

— По-моему, пора рассказать ей о нашем плане, — говорит Мисси.

— Каком плане? — подозрительно спрашиваю я.

— О плане, который мы только что придумали. — Стеф радостно хлопает в ладоши.

Они выкладывают мне свой план.

— Вы обе свихнулись, — ахаю я, глядя то на одну, то на другую и пытаясь сообразить, не пера ли вызывать полицию. Подозреваю, что все это — хорошо продуманный розыгрыш; может, они как раз и добиваются, чтобы я позвонила по 911, а потом поднимут меня на смех.

— Нет, послушай, это все очень просто.

— По-моему, речь шла об ограблении.

— Это не ограбление, если Жирный Фергюсон не заметит, что пропуск пропал.

Я таращусь на Стеф как на сумасшедшую (боюсь, так оно и есть).

— Украсть у Жирного Фергюсона пропуск и проникнуть в «Максимум» — как же не ограбление?

— Формально это не ограбление, если совершается без оружия, — объясняет Мисси. — Это кража.

— Она серьезно? — спрашиваю я Стеф.

— Фергюсон — идеальный человек, сама подумай, — уверяет Стеф. — Друзей у него нет. Мы с легкостью вытащим пропуск у него из кармана, а если что-то не заладится, свалим все на него, потому что мы прошли по его пропуску.

Я хватаюсь за голову:

— В жизни не слышала такого бреда.

В этот момент на пожарной лестнице скребется Рон. Когда он по пояс появляется в окне, Стеф визжит, а Мисси рефлексивно бьет его по башке банкой диетической колы.

— Э, старуха! — орет Рон, потирая лоб и выпрямляясь практически в полный рост (в полный рост он никогда не выпрямляется: всегда горбит спину, как Шегги). — За что?

— Господи, Рон, — выдыхает Стеф. — Ты нас напугал.

— Ты его знаешь? — спрашивает Мисси.

— Джейн с ним спала, — объясняет Стеф.

— Эй! — одергиваю ее я.

— Что тут происходит, куколки? — Рон вскидывает свои кустистые брови.

— Они замышляют уголовное преступление, — жалуюсь я.

— Это интересно.

— Ему можно доверять? — спрашивает меня Мисси.

— Едва ли.

Внезапно, разглядев Мисси, Рон объявляет:

— Девочка, а ты оч-чень даже ничего.

Он хватает ее за руку, Мисси не возражает и даже, кажется, слегка наклоняется, чтобы обеспечить лучший обзор своего декольте.

— Ты и сам не урод, — отвечает она. — Извини за шишку.

— Да ниче. — Рон усаживается рядом с Мисси. — Хочешь травки?

— Что за вопрос. — Мисси берет у него косяк.