Остров амазонок - Ширли Конран

Через полчаса они натолкнулись на стаю тунцов. Два часа спустя, когда был сделан перерыв и все наконец перевели дыхание, на палубе бились и хватали воздух ртом еще четырнадцать рыб.

Капитан смотрел на блестящую чешую, на выпученные глаза – казалось, каждая пойманная рыба собирала все свои силы, пытаясь, сделав одно мощное усилие, подпрыгнуть в воздух и вернуться в море, – но потом они понимали тщетность своих попыток и сдавались, содрогаясь в последней агонии.

Уже было половина девятого, солнце жарило вовсю, но влажности не чувствовалось, под навесом гулял легкий бриз. На поверхности моря не было заметно даже зыби; легкое покачивание судна, жара, рокот мотора – все это вместе нагнало на Кэри дремоту. Ей нравилось думать, что в Питтсбурге сейчас холодно.

Еще два часа они сидели с удочками в руках и ждали новой добычи. К полудню поручни были уже такими горячими, что до них невозможно было дотронуться. Капитан предложил всем солнцезащитный лосьон. У всех рыбаков были черные очки, широкополые шляпы, но лицо могло обгореть и от отраженного солнца.

Кэри попросила мальчика зачерпнуть ведро морской воды и облить ее, чтобы немного охладиться. Но он покачал головой и улыбнулся. Когда морская вода высохнет, то каждая гранула соли становится своеобразной линзой и увеличивает действие солнца на кожу.

Почти все освежающие напитки в холодильнике уже кончились, оставалось, правда, еще немало пива. У капитана был еще джин, виски, водка в одном из шкафчиков, но он видел, это эта группа рыбаков хотела удить рыбу, а не пить.

– Если рыба перестает клевать, когда луна находится в первой четверти и идет прилив, это означает одно – поблизости акула. – Капитан почти заглушил мотор, позвал мальчика и велел ему вывесить за борт сетку с уловом.

Судно медленно плыло по морю еще около часа – ничего не произошло. Внимание рыбаков притупилось.

Внезапно удочка Кэри так сильно дернула, что она чуть не выпустила ее из рук. Леска начала быстро раскручиваться.

– Кажется, у вас на крючке крупная рыба! – крикнул капитан. – Дайте ей немного отойти, потом соберите все силы и ведите ее к борту. Все остальные скрутите леску, пожалуйста!

Капитан спустился вниз по лестнице и встал за спиной у Кэри, замерев в ожидании. Уинстон занял его место у штурвала.

Леска ослабла.

– Она сама плывет к борту, – пробормотал капитан. – Быстро крутите спиннинг, иначе она сорвется с крючка.

Леска вновь натянулась, и она ее опять отпустила. Леска ослабла, и Кэри опять начала крутить спиннинг. Неожиданно леска дернулась, и Кэри чуть не потеряла удочку.

Все наблюдали за тем, что происходит по кильватеру судна.

Леска ослабла, потом вновь сильно дернулась. Это произошло так внезапно, что темные очки слетели с ее носа, упав на палубу, но Кэри, занятая борьбой с рыбиной, даже не заметила этого.

– Она слишком велика для тебя, Кэри. Давай я займусь ею, – предложил Артур.

– Ничего, Артур, все в порядке, – сказала Кэри твердо.

Наступило молчание, потом Эд сказал:

– Кэри, может быть, ты на самом деле уступишь Артуру удочку?

– Эд, это моя рыба, а уж поймаю я ее или потеряю – это мое дело.

– Кэри…

– Ладно, Эд, пусть она развлечется. – Голос Артура звучал равнодушно.

Семьдесят три минуты спустя Кэри подтащила к борту серую прибрежную акулу. Акула безуспешно пыталась освободиться, продолжая сражаться со своим невидимым противником. Наконец воля ее была сломлена. Капитан, все это время стоявший позади Кэри и тихо подававший ей советы, заорал Уинстону, чтобы он поставил мотор в нейтральный режим работы и достал багор.

Когда акула была уже почти побеждена, капитан натянул пару кожаных перчаток. Потом он перегнулся через борт и воткнул багор в точку прямо за злобно глядящим глазом акулы. Не без труда капитан и Уинстон накинули петлю из каната на хвост акуле и вытащили ее на палубу судна.

– Будьте осторожны! – предупредил капитан. – Если акула вдруг жива, вы рискуете потерять ногу.

Все отступили назад, не отрывая восхищенных глаз от огромной сверкающей туши.

Пока они возвращались в гавань, Кэри оставалась в каюте, не в силах сдержать дрожь, вызванную сильным напряжением, которое она пережила. Одежда ее была насквозь мокрой от пота. Она чуть не плакала от боли в руках, ладони и запястья ее были стерты в кровь, она не могла даже шевельнуть ими.

Но она одержала победу. Она не только вела борьбу с акулой. Она сражалась с Артуром. Странно, что она может противостоять Эду и Артуру, но не в состоянии перечить парикмахеру, подумалось ей.

Никто не пришел и не поздравил ее, кроме капитана, просунувшего широко улыбающуюся физиономию в дверной проем и шепнувшего:

– Молодчина!

В коттедже Эд орал на вымотанную рыбалкой Кэри:

– Зачем тебе понадобилось выставляться? Неужели ты не понимаешь, что твое поведение мешает моему продвижению? – Он схватил маленькую бутылочку бренди с прикроватной тумбочки и опрокинул содержимое в стакан. – Почему ты не можешь, как все другие жены, болтать о детях и тряпках? Ну зачем тебе удить рыбу, скажи на милость?

– Если бы ты подцепил акулу, то, конечно, отдал бы ее Артуру?

Эд не знал, что ответить на этот вопрос. Он подошел к тумбочке Кэри и вылил бренди из ее бутылочки к себе в стакан.

– Боже мой, – только и сказал он.

– Эд, что тебе важнее – жена, семья или компания?

– Не нужно драматизировать!

– Я не драматизирую. Мне кажется, ты даже не представляешь, как тебя высасывает «Нэксус». Если ты станешь президентом, мы, наверное, вообще не увидим тебя дома.

– Ты, конечно, преувеличиваешь.

– Я просто надеюсь, что это Рождество будет отличаться от предыдущего. Ты был дома в сочельник и в Новый год. Все остальное время, шесть недель кряду, ты был на работе…

Эд повернулся к ней спиной и уставился на деревья и кусты; аккуратно подстриженные, они напоминали зеленых пуделей.

– Если бы я не знала о том, что ты занят хромитом, я подумала бы, что ты завел себе подружку, – раздраженно закончила Кэри.

– Что ты сказала?

Кэри подняла глаза и взглянула на него, продолжая растирать лосьоном свои ободранные руки.

– Я сказала, что если бы я не знала, что ты обнаружил хромиты на Пауи…

– Откуда тебе известно о хромитах?

– Когда ты сильно устаешь, то говоришь во сне.

– Нашу гостиную как будто убрали в траур, – сказал Артур, оглядев свой коттедж. Везде, где можно, стояли белые лилии. Артур с отвращением вдохнул тяжелый, приторный аромат, висевший в комнате.