Все золото мира - Джанис Мейнард

Пирсу казалось, что его заключили в ледяную глыбу. Он ничего не чувствовал. Он не мог говорить о человеке, так на него похожем, с которым столкнулся лицом к лицу.

Бледная Никки смотрела на него обвиняющим взглядом.

Пирс поцеловал ее руку.

– Давай танцевать. – Он уткнулся носом в ее шею.

От запаха ее тела и аромата духов его охватило вожделение.

Никки дрожала в его объятиях, но на этот раз не от страсти. Она взяла его за руку и вытащила из зала в соседнее пустое помещение.

Пирс закрыл дверь и прислонился к ней, скрестив руки на груди:

– Вы меня удивляете, миледи. Я и не предполагал, что вы захотите по-быстрому заняться любовью в чужом доме.

– Не смей! – произнесла она дрожащим голосом. – Не смей вести себя так, словно ничего не произошло. Девлин Волфф твой брат. Сегодня я поискала информацию об этой семье. Твоя бабушка назвала имена твоих родителей, поэтому поиски были недолгими. У тебя есть еще один брат, Ларкин, и сестра, Анна-Лиза.

Слова Никки ранили Пирса в самое сердце. Боль была невыносимой. Он не желал знать о том, чего был лишен. Брат и сестра. Всю свою жизнь Пирс мечтал о братьях и сестрах.

Он пожал плечами:

– О Волффах знают все. Их любят папарацци. Но я не читаю желтую прессу, поэтому мне наплевать. С меня хватит, Никки. Не трать силы.

– Ты мог бы его догнать. – Она бросила на него умоляющий взгляд. – Он вышел несколько минут назад, и камердинер наверняка не успел подогнать его автомобиль. Задержи его. Я все объясню. Скажи ему, что мы должны поговорить с его отцом.

– Нет, Никки. – Выражение его лица стало бесстрастным.

– Но почему? – недоумевала Никки.

– Не нужно этого делать. Я вообще не собираюсь контактировать с Волффами. Поэтому забудь об этом. Ты хочешь разузнать всю информацию о своих родственниках, а я не желаю знать свою родню. Меня вполне устраивает то, как я сейчас живу. Больше мне ничего не нужно.

– Ты совершаешь огромную ошибку! – крикнула Никки.

Ее страстная убежденность привела его в замешательство. Но Пирс не может позволить себе сомневаться. Последствия могут оказаться слишком ужасными. Как ему поступить? Обратиться к Волффам и умолять их признать в нем своего кровного родственника? Ни за что.

– Возможно, – ответил Пирс. – Но это моя ошибка. В этом-то все и дело, Никки. – Он взял ее за руки, замечая, что они холодны как лед и дрожат. Глядя ей в глаза, он заговорил тихо, но отчетливо: – Ты мне очень дорога. Вероятно, ты мне сейчас не поверишь. Я хочу проводить время с тобой. Я желаю, чтобы ты была в моей постели, жила в моем доме. Я хочу показать тебе свою жизнь и то, что я люблю. Я жажду рассказать тебе, каким вижу свое будущее, возможно, наше будущее. Но…

– Но что? – Она высвободила руки, попятилась и обхватила себя за талию, словно защищаясь.

Пирс впервые увидел Никки такой уязвимой. Она всегда была сильной, самоуверенной и энергичной. Но сейчас она выглядела бесконечно хрупкой, будто ее уничтожит одно его неверное слово.

– Если ты хочешь быть со мной, ты должна перестать говорить о моей родне.

Никки побледнела:

– Ты выдвигаешь мне ультиматум?

– Называй как хочешь. Прошу только об одном: уважай мое право самому решать свою судьбу. Я, например, не стану вмешиваться в твои личные дела.

– И это все? Мы никогда не будем об этом говорить?

Пирс кивнул:

– Я так хочу. Так должно быть.

Он видел, как напряглись мышцы ее изящной белой шеи – Никки сглотнула.

– Не знаю, удастся ли мне забыть о том, что известно нам обоим, – сказала она.

– Конечно удастся. Только представь, что мы не ездили к Гертруде. Вообрази, что я не приходил в твой офис и не просил тебя о помощи. Считай, что у нас с тобой было свидание вслепую и мы друг другу понравились. Что-то вроде этого.

Ее глаза потемнели, взгляд стал непроницаемым.

– Как много лжи.

– Это не ложь. – Пирс вздрогнул, представив свою жизнь в целом. – Просто приятный вымысел. Мы же никому не причиним вреда.

– Будь честен с самим с собой, Пирс. Ты же понимаешь, все совсем не так. То, о чем ты просишь, несправедливо как в отношении твоих родителей, которые тебя воспитывали, так и человека, который считает, что его сын мертв.