Звездный час любви - Кара Колтер

Поставив на пол первую коробку, Энжи действительно почувствовала себя сильней. Джефферсон передал ей следующую. В конце концов, ему удалось вытащить и выкатить тележку из сарая. Пока он отряхивался от пыли, Энжи осмотрела тележку.

– Она вся в паутине. Нам надо ее…

Уголком глаза она заметила, что Джефферсон буквально отскочил назад.

– Что случилось?

– Я не люблю пауков, – признался он.

– Вы шутите!

Он скорчил гримасу, и она поняла, что он не шутит. Во всяком случае, не совсем.

– Для того кто не желает, чтобы его считали рыцарем в сверкающих доспехах, очень смело войти в сарай, если он боится пауков.

– Не припоминаю, чтобы я употребил слово «бояться».

– Каждый из нас чего-то боится.

Джефферсон не принял ее деликатности.

– Я их не боюсь. Просто не люблю.

– Смотрите! Вон один ползет по ручке. Какой огромный.

– Не прикасайтесь к нему!

Не обращая на него внимания, Энжи позволила пауку заползти ей на руку.

– Сбросьте его.

– Он такой милый. Посмотрите. – Она протянула руку.

Джефферсон отступил. Она шагнула вперед. Он нахмурился. Она засмеялась и сделала еще шаг вперед. Он подался назад, потом повернулся кругом и скрылся за деревьями. Энжи громко расхохоталась и бросилась за ним вдогонку. Джефферсон, возмущенно крича, бежал между деревьями и перепрыгивал через поваленные стволы. Она следовала за ним по пятам, задыхаясь от смеха.

В конце концов оба совершенно запыхались. Джефферсон, схватив огромное бревно, прислонил его к дереву, чтобы загородиться от нее. Выглянул из-за бревна. Энжи метнулась в одну сторону. Он в другую. Потом его рука скользнула между стволами и схватила ее запястье.

– Ну вот, из-за вас я его уронила, – возмутилась она, хотя отлично знала, что уронила паука давным-давно.

– Слава богу. – Джефферсон улегся на спину и приложил руки к груди, будто у него болело сердце. – Уже жарко.

Казалось совершенно естественным лежать рядом с ним на земле в лесу, от которого веяло чем-то свежим и одновременно древним, и эти запахи прекрасно дополняли друг друга. Энжи смотрела на синее небо, проглядывавшее сквозь переплетение ветвей, потом повернулась к Джефферсону, вглядываясь в его мужественный и уже ставший таким знакомым профиль.

– Вы действительно боитесь пауков? – Она подозревала, что это не так. Стал бы он лежать на лесной подстилке, если бы боялся этих ползучих тварей? – Или устроили все это, чтобы отвлечь меня от страхов?

– Наверное, вы правы. Мы все чего-то боимся.

– И чего же боитесь вы?

Джефферсон долго молчал.

– Разве это не очевидно?

Энжи задумалась над его словами. О сироте, который потерял сначала бабушку с дедушкой, а потом жену. О той почти полной изоляции, в которой он жил. О том, что он не желал терпеть даже домработницу, если она любит поболтать. Он боялся привязаться к кому-либо. Боялся потерять кого-нибудь еще.

– Да, это очевидно.

– Сегодня слишком жарко, чтобы двигать мебель, – заявил Джефферсон, видимо не готовый и дальше испытывать себя. К тому же он, похоже, боялся, что сказал слишком много. И вот оно. Полный назад. Но она поняла это, когда он тихо спросил: – Хотите покататься на катере?

Энжи вспомнила о том, как спокойно и уверенно чувствовала себя во время грозы, и как, должно быть, трудно ему было предложить это. Ведь именно там они испытали настоящее сказочное волшебство.

– Да. Я хочу покататься на катере. И знаете, мне вдруг очень захотелось есть. Так и знала, что печенье не заменит настоящего завтрака! Может, стоит прихватить для нас ланч?