Сердечный договор - Джессика Харт

— Ты был неподражаем! — похвалила Морган, когда они наконец оказались наедине в спальне. — Вряд ли Бетани что-то заподозрила. Я даже не знала, что ты такой хороший актер!

— Главное — войти в роль, — скромно произнес Алистер.

— Спасибо тебе большое. Возможно, Бетани обо мне и прежнего неприглядного мнения, но от тебя она в полном восторге. Ты избавил меня от страшного унижения.

— Что ж, таков был уговор. По крайней мере, я должен был тебе это за прошлую ночь. В нашем договоре не было пункта, согласно которому девочек может рвать на твои ковры.

— Полагаю, это является частью семейной жизни.

— Если бы мы действительно собирались жить все вместе — возможно. Но в нашем случае… ведь это только на время.

Да, и лучше бы она об этом постоянно помнила!

Морган слишком устала за день, чтобы переживать из-за предстоящей ночи. Она переоделась в ванной, но сегодня не было никаких волнений — ей слишком хотелось спать.

Морган заснула мгновенно, не успев даже подумать о присутствии Алистера. Но через несколько часов проснулась, лежа в полутемной комнате и удивляясь странному теплу и уюту своей постели.

Постепенно она поняла, что рука Алистера крепко обнимает ее за плечи, прижимая к мускулистому телу. Морган чувствовала, как его грудь медленно вздымается и опускается у ее спины, ощущала тепло его обнаженного тела через тонкую ткань своей ночной рубашки…

Мужчина крепко спал. Нужно было отодвинуться… но ей не хотелось. Наоборот, Морган отдала бы все что угодно, лишь бы и дальше наслаждаться этим теплом, а не лежать в одиночестве на краю постели. Ей хотелось прижаться к нему еще теснее, обнять его… пробудить поцелуями и заниматься любовью при первых лучах солнца…

И еще ей очень хотелось провести с ним и девочками остаток своих дней.

Морган поняла, что влюбилась — несмотря на все увещевания здравого смысла. Она удивлялась лишь одному — что ей потребовалось столько времени, чтобы осознать эту простую истину.

Ее чувство не было похоже на то восторженное преклонение, которое она испытывала к Полю. У них все было очень романтично, головокружительно и оборвалось столь же внезапно, как началось.

Морган пожалела, что не может разбудить Алистера и объяснить, как изменился ее мир с их переездом, как все кусочки мозаики наконец встали на места и она обрела душевный покой.

Но все это нужно держать в тайне, верно? Холодная реальность накатывала отрезвляющими волнами. Алистер с самого начала ничего к ней не испытывал. Если она признается ему в любви, скорее всего, он от ужаса грохнется на пол.

С другой стороны, невозможно игнорировать надежду на лучшее. Внутренний голос упорно бубнил, что у них обоих никого нет и между ними проскочила своего рода искорка, когда они целовались. Почему бы не сделать игру реальностью?

Он считает, что такие женщины не в его вкусе? Что ж, Морган думала то же самое про него, но сейчас она противоположного мнения!

Морган погладила его руку кончиками пальцев, разрабатывая стратегию поведения. В итоге она решила, что признаваться в своих чувствах пока рано, поскольку это только добавит неловкости в их отношения. Наверное, если они продолжат и дальше делить постель, что-то произойдет — рано или поздно. Если повезет, ей не придется ничего говорить. Все скажет ее тело.

— А во сколько Бетани уезжает? — спросил Алистер утром, выходя из ванной и вытирая полотенцем остатки пены для бритья.

Морган сушила волосы перед зеркалом и едва не запутала их в расческе фена при виде этой интимной процедуры.

— Надеюсь, после завтрака. Бетани вчера говорила, что они хотели пообедать в Дербишире — они едут на юг.

— В таком случае я потом приду забрать свои вещи.

Морган очень осторожно выпутала из расчески одну запутавшуюся прядку.

— Почему бы тебе не оставить их здесь?

— У меня не так много всего, — отозвался Алистер, выдвигая ящик с носками. — Да и моя спальня совсем рядом.

— Да нет, я имела в виду, что, возможно, тебе стоит остаться здесь до приезда Шелли? — Затаив дыхание, Морган ждала его ответа.

— Но она заявится только через пару недель…

— Знаю, но, как ты успел убедиться, приходится привыкать к тому, чтобы спать в одной кровати. Я просто подумала, что так мы сможем с большей убедительностью разыграть счастливых возлюбленных.

Алистер посмотрел на Морган, сидящую у зеркала. На ней сегодня были темные брюки и накрахмаленная белая рубашка. И говорила она так же спокойно и уверенно, как выглядела.

Ему бы хотелось быть таким же спокойным и уверенным, но это стало невозможно после того, как Алистер увидел Морган в ночной рубашке. Еще меньше делу помогло то, что несколько раз он просыпался, обнаружив женщину в своих объятиях. Приходилось лежать смирно, сжав зубы и пытаясь не думать о том, как хорошо было бы перекатиться с ней по постели и любить ее со всей страстью, на которую он способен.

— Я не думаю, что это хорошая идея, — отозвался он более отрывисто, чем намеревался. — Пока Шелли здесь не будет, нет никакого смысла оставаться в одной комнате.

Морган почувствовала, что начинает краснеть.

— Я просто подумала, что так будет лучше.

— Мы даже не знаем, задержится ли здесь Шелли. Я пригласил ее, но моя бывшая жена может предпочесть отель. В крайнем случае, я снова занесу сюда вещи.

— Как скажешь, — спокойно отозвалась Морган.

Алистер изучал ее спину. Что-то подсказывало ему, что он совершил ошибку. Он-то думал, Морган будет счастлива заполучить кровать в свое полное распоряжение!

— Надеюсь, ты не возражаешь?

И что он ожидал услышать? Нет, я в полном отчаянии оттого, что больше не смогу спать с тобой?!

— Конечно, нет, — Морган выключила фен. — А теперь пойду приготовлю завтрак.

Вот и вся ее стратегия, горестно думала Морган, махая рукой отъезжающим гостям. Давно пора понять, что она полная неудачница во всем, что касается отношений с мужчинами. Хватит надеяться на то, что однажды все получится.

Чем больше Морган думала обо всем этом, тем более униженной она себя чувствовала. Ей начало казаться, что она преподнесла себя на блюдечке с голубой каемочкой, и все равно Алистер отверг ее. Из последних сил Морган собрала остатки гордости и свою любовь, решив похоронить и то, и другое за стеной прохладной вежливости.

Алистер был столь же вежлив и столь же холоден. Они начинали разговаривать естественно и непринужденно, только если в комнате находились Фиби и Полли. Но наедине они умолкали, воздух сгущался и начинал искриться от напряжения, и кому-то приходилось подыскивать благовидный предлог, чтобы удалиться из комнаты.