Люблю твои воспоминания - Сесилия Ахерн

— Папа, какие у тебя планы на сегодня? Ты занят? Вилка, на которую нанизаны сосиска, яичница, бекон, пудинг, грибы и помидор, замирает на пути в папин открытый рот. Удивленные глаза презрительно смотрят на меня из-под густых лохматых броней.

— Какие планы, говоришь? Что ж, посмотрим, Грейси, какое у меня сегодня расписание событий на день. Я подумывал над тем, чтобы после того, как минут примерно через пятнадцать я доем яичницу, выпить еще чашку чая. Пока буду пить чай, возможно, сяду вон на тот стул или, может быть, на стул, который сейчас занимаешь ты, точное место значится в моем расписании как «выбранное по обстоятельствам». Потом я посмотрю ответы на вчерашний кроссворд — мне интересно, что мы угадали, а что нет, — и узнаю ответы на те, что не смог решить вчера. Затем поиграю в судоку и в слова. Сегодня надо найти мореходные слова. Навигация, морской, парусный спорт — да, я смогу это сделать, я уже вижу «лодочный спорт» в первой строчке. Потом вырежу из газеты купоны, и это займет все мое утро, Грейси. Разве что успею выпить еще чашечку чая, а там уж начнутся мои передачи. Если хочешь назначить со мной встречу, поговори с Мэгги. — Тут он засовывает еду в рот, и кусок яичницы оказывается на подбородке. Он этого не замечает. Я смеюсь:

— Кто такая Мэгги?

Он проглатывает еду и улыбается, удивляясь самому себе:

— Даже не знаю, почему сказал это. — Напряженно думает и тоже смеется: — Знал я одного парня в графстве Каван, это было лет шестьдесят назад, его звали Брендан Брэйди. О чем бы мы ни пытались условиться, он говорил, — папа понижает голос: — «Поговорите с Мэгги», как будто был очень важной шишкой. А она была то ли его жена, то ли секретарша!..

«Поговорите с Мэгги», — повторяет он. — Может, так звали его мамашу? — Папа с улыбкой крутит головой и продолжает есть.

— То есть, судя по твоему расписанию, ты делаешь практически то же самое, что и вчера.

— О нет, совсем не то же самое. — Он пролистывает телепрограмму и тычет жирным пальцем в сегодняшний день.

Смотрит на часы, скользит пальцем по странице вниз. Берет маркер и отмечает еще одну передачу. — Сегодня «Больница для животных» вместо «Антиквариата под носом». Совсем, совсем не то же самое, что вчера, так-то вот. Сегодня будут собачки и кролики вместо поддельных чайников Бетти. Вдруг она попытается продать за несколько шиллингов принадлежащую ее семье собаку? Может быть, тебе все же придется надеть то бикини, Бетти! — Облизывая уголки губ, он продолжает рисовать закорючки вокруг отмеченных передач так сосредоточенно и старательно, словно украшает рукопись миниатюрами.

— Келлская книга. — Слова вырываются сами по себе, и я этому даже не удивляюсь. Случайные бессвязные высказывания становятся чем-то вроде нормы.

— О чем это ты говоришь? — Папа перестает рисовать и возвращается к еде.

— Давай поедем сегодня в город. Походим по центру, зайдем в Тринити-колледж и посмотрим на Келлскую книгу.

Папа пристально смотрит на меня, продолжая жевать. Интересно, о чем он думает? А ему, наверное, интересно, о чем думаю я.

— Ты хочешь поехать в Тринити-колледж. Ага. Девочка, которую к этому месту на веревке не удавалось затащить — не только на учебу, а на обыкновенную экскурсию с папой и мамой, — вдруг неожиданно хочет туда пойти. Слова вдруг и неожиданно значат одно и то же, да? Они не должны употребляться в одном предложении, Генри, — поправляет он сам себя.

— Да, я хочу поехать. — Вдруг неожиданно я очень хочу поехать в Тринити-колледж.

— Если ты не хочешь смотреть «Больницу для животных», так и скажи. Зачем из-за этого сбегать в город? Есть такая штука, как переключение каналов.

— Ты прав, папа. В последнее время я только этим и занимаюсь.

— Правда? А у меня как-то не было времени это заметить. Я только и успеваю наблюдать, как твой брак разваливается, ты перестаешь быть вегетарианисткой, ничего не говоришь о работе, переезжаешь ко мне и так далее. Вот сколько всего произошло, а оказывается, это ты переключаешь каналы, и начинается совсем другая передача.

— Папа, мне необходимы перемены, — объясняю я. — Ты, Фрэнки и Кейт значите для меня так же много, как раньше, но все остальные… Их как будто и не было. Мне нужно поменять программу, папа. У меня в руках огромный пульт управления жизнью, и я готова начать нажимать на кнопки.

Он молча смотрит на меня и вместо ответа отправляет в рот кусок сосиски.

— Мы поедем в город на такси и прокатимся на одном из этих туристических автобусов. Что ты об этом думаешь?

Мэгги! — кричу я изо всех сил, так что папа подпрыгивает от неожиданности. — Мэгги, папа поедет со мной в город кое-чего посмотреть! Ты не против?!

Приложив руку к уху, жду ответа. Довольная тем, что услышала, киваю и встаю.

— Так, папа, все решено. Мэгги говорит, что ты можешь поехать в город. Я приму душ сейчас, и мы выйдем через час.

Ха! Получилось в рифму. — Хромая, я выхожу из кухни, оставляя моего сбитого с толку отца с куском яичницы на подбородке.

— Что-то я сомневаюсь, чтобы Мэгги одобрила пробежку с такой скоростью, Грейси, — говорит папа, пытаясь не отстать от меня, пока мы лавируем среди пешеходов на Графтон-стрит.

— Прости, папа. — Я замедляю шаг и беру его под руку. Несмотря на корректирующую обувь, он все равно покачивается, и я покачиваюсь вместе с ним. Даже если бы его ноги были одинаковой длины, мне кажется, он бы все равно качался. Другим я не могу его себе представить.

— Папа, ты когда-нибудь будешь звать меня Джойс?

— О чем ты говоришь? Ведь тебя так и зовут. Я с удивлением смотрю на него:

— Ты не замечаешь, что всегда зовешь меня Грейси? Он выглядит ошеломленным, но не отвечает, продолжая идти дальше — влево-вправо, влево-вправо.

— Я дам тебе пять евро за каждый раз, когда ты сегодня назовешь меня Джойс, — улыбаюсь я.

— Договорились, Джойс, Джойс, Джойс. О, как же я люблю тебя, Джойс, — смеется он. — Уже двадцать евро! — Он подталкивает меня локтем и говорит серьезным тоном: — Я не замечал, что называю тебя гак, дорогая. Я сделаю все от меня зависящее, чтобы это не повторилось.