Ветер прошлого - Звева Казати Модиньяни

* * *

Джузеппина принимала Наполеона в желтой парчовой гостиной.

— Вы сегодня припозднились, мой генерал, — кокетливо упрекнула она его. — Вот уже час, как я вас жду, вам это известно? Мне бы следовало рассердиться на вас.

— Ну если гнев делает вас еще более желанной, — ответил он, целуя ей руку, — мне следует учесть это на будущее.

— Ваше поведение непростительно, — сказала она, плавно поводя бедрами, как на сцене.

— Вам отлично известно, насколько тяжелы и серьезны мои обязанности в этом городе, — оправдывался он, считая нужным соблюсти приличия. — Время — тиран, которого мне так и не удалось одолеть.

Наполеон говорил рассеянно, лаская взглядом обворожительную обольстительницу.

— Ну, как бы то ни было, вы все-таки здесь, — заметила Джузеппина, умело придавая своему чарующему голосу мелодраматический оттенок. Ее длинные шелковистые ресницы вздрагивали, в глазах появилось томное выражение, розовым язычком она то и дело проводила по губам.

— Меня обвиняют в том, что я погряз в праздности. Я эти слухи не опровергаю.

— Злые языки могут вам навредить, — встревожилась Джузеппина.

— На этот раз нет. У австрийцев здесь есть свои шпионы, и они, конечно, передадут эти слухи куда следует. Пусть думают, что перед ними беспутный генерал-гуляка, — с этими словами он опустился на оттоманку. — Враги наиболее уязвимы как раз тогда, когда они склонны недооценивать неприятеля.

— Ах, я ничего не смыслю в военной стратегии, — призналась Джузеппина, усаживаясь рядом с ним, — но зато о вашем беспутстве могу свидетельствовать.

Генерал пропустил ее слова мимо ушей.

— Я устал от бессонных ночей, от битв, переходов, от бесконечных объяснений с людьми, которым полагалось бы облегчать мне пребывание в оккупированных странах. Директория не дает мне покоя. Я чувствую себя свободным лишь в те краткие минуты, что провожу с собой, — добавил он, переходя на «ты».

— От души надеюсь, что это так. Но в таком случае объясните мне, — воскликнула певица, внезапно поднявшись с оттоманки и словно бросая ему вызов, — если ваши занятия не дают вам вздохнуть, как же вы сумели провести столько времени у портного принцессы Висконти?

— Портной принцессы Висконти — это и мой портной. Вот вам и все объяснение.

— Но в городе только об этом и говорят.

— Потому что злословие — любимое занятие жителей Милана. На бульваре и в гостиных все только этим и заняты.

Джузеппина была великолепной комедианткой, но сейчас она притворялась лишь отчасти.

— Всем известно, что принцесса Висконти без памяти влюблена в вас. Всем известно, что ради вас она готова на любые безумства, — певица в волнении расхаживала взад-вперед.

— Все семейства Милана наперебой приглашают меня к себе, — снисходительно усмехнулся Бонапарт.

— Но принцесса Висконти подарила вам пару гнедых!

— Великолепные животные, — согласился молодой генерал.

— А теперь она решила обновить ваш гардероб.

Главнокомандующий взглянул на Джузеппину с удивлением, к которому примешивалась легкая зависть: эту женщину охотно взяли бы на работу в сыскное ведомство любого государства.

— Что ж, это долг зажиточных миланцев — заново экипировать освободительную армию Италии, оставившую лохмотья своих мундиров в Генуе и на мосту Лоди. Не такая уж это большая жертва в обмен на свободу.

«Liberté, égalité, fraternité»^[8], — подумала Джузеппина, вспоминая куплет, который распевали на контрадах Милана вскоре после вторжения наполеоновской армии: