Ее заветное желание - Лесия Корнуолл

После завтрака Браунинг побрил Стивена и помог ему одеться со всей тщательностью, которая была возможна при перебинтованной груди и перевязи, а потом перенес его. Правда, Стивен так и не понял, куда именно. Сержант осторожно усадил его в кресло, накрыв колени пледом и подложив подушку под спину. Как оказалось, место было у окна. Потому что Браунинг открыл его, и тогда Стивен услышал пение птиц. До него донесся аромат роз и запах свежескошенной травы. Он почувствовал, как солнце согрело ему руки и коснулось лица, как подул легкий ветерок. Он с тоской вспомнил красоты и удовольствия английских летних дней.

Потом Стивен услышал звук приближающихся шагов: приглушенный, когда кто-то пересекал ковер, и звонкий, когда шел по дубовому паркету, – и сразу понял: Дельфина! Неожиданно сердце подпрыгнуло.

– Доброе утро, милорд. Позволено ли мне будет сказать, что выглядите вы намного лучше, чем при последней встрече?

– Надо заставить вас поклясться. Кстати, скажите, здесь так принято, чтобы дама заходила в комнату джентльмена без приглашения? Тут ведь не госпиталь, в конце концов.

Она рассмеялась. Беззаботно легко. Еще один звук, который был для него связан с солнечным днем и Дельфиной. Он вспомнил ее зеленые глаза, ясную улыбку.

– Вы говорите как мой дед, старый и капризный. Уверяю вас, милорд, вы одеты вполне подходяще случаю. Мы с вами находимся в библиотеке, которую трудно назвать вашими личными апартаментами.

Он должен был понять это сразу. Запах кожи, немного пыльный запах книг, который ни с чем не спутаешь.

– Браунинг! – Стивен собирался приказать сержанту тут же отнести его обратно в комнату.

– Сержант пошел на кухню. Может, я окажусь вам полезной? Если хотите, взобью подушку или подам стакан воды.

– Нет, – коротко ответил он и свирепо уставился в темноту.

– Тогда я тихонько посижу и почитаю газеты.

Стивен прислушивался к шуршанию переворачиваемых страниц, к ее тихому дыханию, к поскрипыванию стула. Он физически ощущал ее присутствие в комнате, вдыхал ее слабый аромат. Он чувствовал ее каждым своим нервом. Ему вдруг захотелось придвинуться к ней как можно ближе, дотронуться до нее. Дельфина тихо вздохнула – возможно, от удивления или от досады.

– Что там? – отрывисто спросил он. – Кризис в Мейфэре? Или у модисток с Бонд-стрит закончились розовые ленты самого популярного оттенка?

– О, только не это! – ядовито заметила Дельфина. – Это будет равносильно тому, что закончится алое сукно для военных мундиров или кожа для сапог. Нет, я читаю о капитуляции Наполеона.

Стивен почувствовал, как стеснило грудь. Ему вдруг захотелось стать частью мира в такой же степени, в какой он был частью войны. Если Наполеона схватили, значит, с войной действительно покончено.

– Ну наконец-то! Полагаю, теперь ему не дадут ускользнуть, – сказал он.

– Конечно, нет. Он лично сдался капитану военного корабля его величества «Беллерофон». Судя по всему, корабль уже бросил якорь в Портсмуте.

– Разумеется, ему не будет позволено сойти на английскую землю! Это станет оскорблением для всех англичан, которые воевали с ним, – горячо заявил Стивен.

– Верно. Правда, он стал чем-то вроде аттракциона. Любопытные нанимают лодки, чтобы подплыть к кораблю и хоть одним глазком посмотреть на него. Моряки с корабля пишут мелом на доске, что он делает в данную минуту: обедает у себя в каюте, диктует письма или отдыхает.

– Как с ним собираются поступить? – спросил Стивен. – Будь моя воля, я нашел бы какой-нибудь остров на краю Земли и высадил бы его там. И не в Средиземном море, откуда он сможет сбежать. А такое место, куда не заходят корабли и где некем править, кроме как крысами и чайками.

– Мне кажется, ему как раз подыскивают такое место, – ответила Дельфина и замолчала.

– Какие еще новости? – поинтересовался он.

– Продолжают печатать списки погибших при Ватерлоо.