Мир между нами - Анастасия Эльберг

— Что тут непонятного, Фредерик? Я хочу, чтобы это сделала она, я уже…

Доктор Мори остановил его жестом.

— Сообщите своему другу, господин Тейлор, что у него есть пять минут — за это время я успею приготовить все необходимое. Если через пять минут у него не появится желание расстаться с подаренным ему куском свинца, то вместо местной анестезии я использую общую. Такие препараты у меня тоже имеются.

Ник предпочел не поддерживать разговор, а его брат помог ему снять плащ и рубашку.

— Цепочку тоже снимите, пожалуйста, — сказал Вивиан и уже направился в свой кабинет, но остановился и посмотрел на «пациента». Взгляд его остановился на татуировке на шее — два следа кошачьих лапок. Точно таких же, как у Афродиты.

— Что? — спросил Ник, и в голосе его не чувствовалось дружелюбности.

— Задумался о том, какой цвет ниток я использую для того, чтобы вас зашить.

— Черными, доктор. Это стильно. И идентично цвету моих мыслей о вас.

***

— Мне выбросить пулю? Или вы хотите сохранить ее как талисман?

— Мне она не нужна.

Ник сидел на краю ванной, придерживая здоровой рукой повязку на плече. Доктор Мори мыл руки, изучая своего гостя в зеркале.

— Жить вы будете, — снова заговорил он. — Я позвонил своему коллеге, он отвезет вас в больницу. Вам срочно нужна кровь, да и обезболивающее не помешает.

— А вы сами не можете отвезти меня в больницу?

— Завтра у меня утренняя смена, а потом дежурство. Я хочу поспать хотя бы три часа.

Ник положил руки на колени.

— А что мы будем делать с докладом в полицию о пулевом ранении?

— Для дежурного врача в приемном покое мы что-нибудь придумаем. Роберт — травматолог, так что это по его части. Кроме того, он бывший военный врач, и на пустом месте может придумать такую историю, в которую поверит кто угодно.

— Вы, наверное, считаете себя героем, доктор?

Вивиан в очередной раз посмотрел на него, но не ответил. Он выбросил в мусорную корзину использованные перчатки и достал из аптечки флакон с дезинфицирующей жидкостью для рук.

— Вы, наверное, думаете, что спасли мне жизнь, и теперь я должен вас благодарить?

— Вы мне ничего не должны. Я делал свою работу.

— Четыре года назад вы тоже делали свою работу. И у вас это отлично получилось.

Доктор Мори повернулся к нему и достал из кармана брюк портсигар.

— Я уже понял, что вы когда-то спали с Дитой, — сказал он и протянул Нику сигареты. — Угощайтесь.

Он взял сигарету и прикурил от зажженной Вивианом спички.

— Вы ничего не поняли, — покачал он головой, делая глубокую затяжку. — Это вы забрали ее у меня. Если бы вы тогда не шли домой по темным переулкам — какого черта, у вас что, сломалась машина? — и не вздумали играть в Спасителя, все было бы иначе!

— Не припомню, чтобы вы были дружны с ее покойным мужем. Если верить новостям, дела обстояли иначе.

— В этом-то и дело, доктор. Дела обстояли совсем, совсем иначе. — Ник убрал со лба влажные волосы. — Она почти каждый день клялась мне, что уйдет от него, но дальше слов это не заходило. Мне надо было убить его раньше, гораздо раньше! Не понимаю, зачем я тянул… и еще этот ребенок. Разумеется, после того, как она узнала о ребенке, все стало сложнее. И единственным выходом из положения для нее было выйти за него замуж. А что бы она ему сказала? Дорогой, это ребенок Ника Тейлора, моего любовника? Вы представляете, что бы началось? Сначала он убил бы ее, потом — меня, а потом пролилось бы еще черт знает сколько крови!

Вивиан стряхнул пепел с сигареты в раковину и кивнул. Он слушал, не перебивая.

— В тот вечер я был уверен, что правильно выбрал момент. В этом переулке не должно было появиться ни души. И знаете, о чем я думаю сейчас? Мне надо было убить его своими руками. Я просил убить его и не трогать женщину. Они убили его, женщину не трогали и ушли. Откуда я мог знать, что ей станет плохо? И откуда я мог знать, что вы пройдете там именно в тот момент?

— Хорошо, что вы не видели, как ваша женщина отреагировала на известие о том, что ее ребенок мертв. А также на известие о том, что у нее больше никогда не будет детей.

— Что бы вы понимали. — Ник махнул на него рукой. — Иногда у людей нет другого выхода. Я воевал в Ираке. Там люди убивали за еду и за воду, потому что у них не было выбора.

— Я никогда не понимал, не понимаю не пойму, зачем людям нужна война и зачем они убивают друг друга. Я полгода провел в Ливане, одинаково хорошо помню и раненых солдат, которым осталось жить пару дней, и мертвых детей. Позиция человека, который держит оружие, отличается от позиции человека, который держит скальпель. И я не собираюсь менять свою позицию. Думаю, и вы тоже не собираетесь менять свою. А поэтому, господин Тейлор, предлагаю не начинать дискуссию. Вы, как я понял, и так не очень хорошего мнения обо мне. Правда, я до сих пор не понимаю, почему. Не потому ли, что я спас жизнь вашей женщине?

Ник открыл кран в ванной и, потушив сигарету под струей воды, выбросил окурок в мусорную корзину — туда, куда пару минут назад отправились медицинские перчатки доктора Мори.

— Знаете, — заговорил он, — вы странный человек. Я лично знаю двух человек, которым вы спасли жизнь, помогли им тогда, когда другие врачи говорили, что они умрут максимум через год. Но все, к чему вы прикасаетесь, превращается в темную материю. Все люди, с которыми вы знакомитесь. Женщины, друзья. В вас есть какая-то черная сила, и лучше бы вам держать ее внутри, но она каждый раз выходит наружу и заражает других. Меняет их. Но не в хорошую сторону, а в плохую. Так получилось и с Афродитой. Когда-то она была другой. Но после того как она встретила вас, изменилась до неузнаваемости. Это совсем не та Афродита, которую я когда-то любил, хотя люблю ее и сейчас, несмотря ни на что. И она до сих пор обещает мне, что завтра, уже завтра оставит вас и будет только моей. Но сейчас обещания ее звучат не так категорично и убедительно, как звучали раньше, когда она встречалась с этим… — Ник решил не называть имени мужа Афродиты, он только зло передернул плечами. — Что держит ее рядом с вами? Что, черт возьми? Вы можете ответить мне на этот вопрос?

— Что-то да держит, иначе бы она со мной не жила.

Ник поморщился, потер повязку. Вивиан смотрел на него, не нарушая молчания, и ждал ответа.

— Интересно, доктор, вас что-нибудь может вывести из себя? Я только что сказал, что сплю с вашей женщиной, а вы и бровью не повели.

— Что я должен сделать? Может, застрелить вас?

— Неужели вы умеете стрелять?

— С трудом отличаю предохранитель от спускового крючка. Но зато отлично владею скальпелем. И мне очень хотелось бы отрезать вам язык. Я сделал бы это быстро и почти без крови, уверяю вас. Но вы уже сказали то, что сказали, и нет смысла прибегать к насилию.