Сердцеедка со стажем - Карен Бут

– Мне очень жаль, Эш. Могу представить, что творилось в твоей голове прошлой ночью.

– События прошлой ночи еще не полностью дошли до сознания, но, да, подняли на поверхность воспоминания о прошлом. Я не люблю об этом думать, иначе мне становится грустно. А грустный гость никому не нужен.

– Можешь грустить, если хочешь. Ты должна позволить себе осознать и пережить эти события.

– Я справлюсь гораздо лучше после встречи с новыми строителями в понедельник.

– Уже вернулась к действиям?

– Нужно двигаться вперед. Я позвонила в компанию, которую хотела нанять с самого начала. Оказалось, их новый менеджер фанат моего шоу. Они сделали для меня окно в своем графике. Днем я уже перевела десять тысяч долларов на их счет в качестве депозита. Думаю, теперь все наладится.

– Если они качественно сделают ремонт, так оно и будет. – Внезапно он понял, почему она так упрямо боролась за продвижение ремонта в своей квартире. – Неудивительно, что ты так привязана к своей квартире. Ты ведь потеряла дом, когда была ребенком.

– Это главная причина. Когда у тебя нет ничего, а особенно когда постоянно переезжаешь, очень важна идея собственного дома. – Она, казалось, глубоко погрузилась в собственные мысли. – Эта квартира много для меня значит еще и потому, что она – единственное материальное доказательство моего успеха. Все остальное – воздух. Не так, как у тебя. Ты делаешь джин, можешь подержать в руках бутылку. То, что делаю я, даже мне иногда кажется нереальным.

Вот что она делала все время, пока он воевал с ней. Она не зациклена на накоплении материальных благ, а лишь защищает свою роскошную квартиру, единственное, что у нее есть.

– Даже не подозревал об этом. Ты должна была сказать. Я знаю, ты из Южной Каролины, но ты себя преподносишь так, будто выросла в богатой семье на ранчо в южном стиле.

– Ты слишком много смотришь фильмов. Скарлетт О'Хара – вымышленный персонаж. К тому же она из Джорджии.

– А как насчет твоих родителей? Их жизнь улучшилась?

– Да. С моей работой я наконец могу помогать им финансово. У отца случился инсульт пять лет назад, мама ухаживает за ним сутками напролет, поэтому им нужна поддержка.

– Других родственников, которые могли бы помогать, нет?

– У меня два старших брата, они помогают по возможности. Оба строители, но у них свои семьи. Мне невероятно повезло с работой, за которую платят до безобразия много.

– Ты стала представителем целой индустрии, Эшли Джордж. И я тому свидетель. Не сомневайся никогда в своей значимости.

Он думал, насколько важной и желанной она для него стала и как сильно хочется ее поцеловать, словно на плече сидит дьяволенок и подначивает его.

На щеках Эшли появился нежный персиковый румянец.

– Очень мило с твоей стороны сказать мне такое. Я не воспринимаю себя значимым представителем индустрии.

– Меня восхищает, как ты со всем справляешься. Тебе удается вместить всю работу в один день. Ты тратишь много времени на помощь другим людям. Я только гадаю, кто же заботится о тебе.

– Могу спросить то же самое.

– Да, наверное.

– Теперь, когда я рассказала историю из моей жизни, хотелось бы больше узнать о тебе. Дай угадаю. Ты вырос в замке.

Маркус тихо засмеялся.

– И ты еще говоришь, что я насмотрелся фильмов. Я жил в викторианском доме в Лондоне. Весьма комфортно. Не скажу, что в моей жизни случались испытания до того, как мама Лилы ушла.

Эти слова, на удивление, не причинили ему особой боли.

– Неудивительно, что это стало для тебя сильным ударом. Самая первая эмоциональная травма в твоей жизни.

Он не мог не заметить, как становилось легко на душе после разговора с Эшли, как приятно оказаться рядом с человеком, готовым выслушать.

– Да, так оно и было.

– Наверное, мне стоит заняться посудой, или мы еще не скоро сможем попробовать торт.

– Я помогу. Мы же не хотим затянуть появление торта.

Эшли собирала тарелки и чашки, Маркус грузил все в посудомоечную машину. Он давно не занимался этим, но готов был приняться за дело, только чтобы посмотреть, как Эшли наклоняется, чтобы убрать тарелки в шкаф. В итоге его руки оказались в горячей мыльной воде, когда он очищал форму для запекания. Эшли ушла в ванную. Он не мог выбросить из головы тот момент ужина, когда взял ее за руку, а она не поморщилась, не отстранилась.

Какие неправильные он сделал о ней выводы… Маркус никак не мог избавиться от желания поцеловать ее.

– Почти закончил? – Эшли вернулась на кухню.

Он сполоснул форму и поставил сохнуть.

– Это последняя. И это очень даже хорошо, ведь я стал превращаться в чернослив.

– Дай посмотреть. Выглядит неплохо. Жить будешь. – Она посмотрела на его ладонь. – Это линия сердца?

Она ближе, и он улыбнулся, вдохнув аромат летнего дождя, исходящий от нее.

– Это линия головы. Вот я, например, смекалистый и сообразительный, скор на выводы. Это не очень хорошо.

– Хм. Думаю, я хорошо знакома с этой стороной твоего характера. А эта линии?

– Линия жизни. Моя указывает на то, что нужно научиться расслабляться.

– Либо ты все напридумывал, либо удивительно то, что можно вот так прочитать характер человека.

– Это линия сердца. – Он прислонился к столешнице, не собираясь забирать руку и завлекая Эшли ближе к себе. Ее прикосновения сводили с ума и заставляли чувствовать себя живым.

– И о чем же говорит твоя линия сердца?

Он не хотел говорить правду, пережив жестокое предательство и еще не отпустив эту боль, но и не хотел беспокоиться об этом рядом с Эшли. У каждого из них шрамы на душе.

– Почему бы тебе не предположить, что означает эта линия?

Она сделала шаг к нему и прикусила нижнюю губу, отчего его сердце бешено заколотилось в груди. Взгляд ее теплых, чарующих глаз прошелся по его лицу, словно стараясь запомнить.

– Я думаю, у тебя большое сердце. И весьма великодушное.

Маркус положил другую руку ей на талию, притянул к себе, оказавшись на грани, к которой уже подходил много раз. Правда, теперь он не сможет уйти от Эшли, если начнет отношения. Расставание не просто причинит боль, а навсегда ранит сердце.

– Вообще, она указывает на то, что я буду настоящим идиотом, если не поцелую прекрасную женщину рядом со мной.

– Это самый старый трюк, Чемберс.

Он запустил пальцы ей в волосы, трепетно предвкушая поцелуй.

– Но согласись, совсем неплохой трюк.