Герой из ее сна - Джанис Мейнард

Зоуи направилась в гостиную, а Миа с Диланом — в спальню хозяев. Обещанная колыбелька стояла наготове. У окна стояли два удобных кресла, и около каждого — подходящая по цвету оттоманка. Идеальное место для кормления.

Молодая студентка с улыбкой протянула девочку Миа:

— Ваша малышка очень милая и уравновешенная. Спасибо, что позволили мне поиграть с ней. Если вам когда-нибудь этим летом понадобятся услуги няни, пожалуйста, звоните, не стесняйтесь. Мой телефон вам может дать миссис Каванах.

Миа улыбнулась:

— Спасибо, Паола, буду иметь в виду.

Дверь закрылась. Дилан вытащил из сумки пижамку, подгузник, влажные салфетки и непромокаемую одноразовую пеленку, чтобы не испачкать покрывало.

— Вот. Весь набор.

Миа прижала к себе ребенка:

— Ты все еще здесь? Дело довольно интимное.

Он пожал плечами:

— Дай-ка мне девочку. Садись в кресло, я подам ее тебе.

Ему потребовалась пара минут, чтобы сменить подгузник и переодеть Кору в теплую пижамку.

Миа забрала у него малышку с непроницаемым выражением лица.

— Отвернись, пожалуйста, — сказала она.

Он присел на корточки подле нее.

— Мне бы не хотелось. Я видел все, что можно. Прошлой ночью.

Медленно, оставляя ей время на отступление, Дилан взялся за кристалл на молнии и потянул его вниз.

Миа шлепнула его по руке, ее щеки вспыхнули.

— Дилан, не выдумывай. В том, что я собираюсь делать, даже отдаленно нет ничего сексуального.

Он с трудом проглотил ком в горле.

— Ты ошибаешься.

Глядя ей в глаза, он расстегнул молнию до конца. В глазах Миа он прочел смущение, беззащитность и что-то еще. Желание.

Это был добрый знак, потому что Дилан начал сомневаться. Ему показалось, что это неправильно — заводиться при виде женщины, собирающейся покормить ребенка. Не в силах дольше сдерживаться, он устремил взгляд на прекрасную грудь. Светлая капелька выступила на одном из сосков. Дилан поймал ее на палец и попробовал на вкус.

— Повезло малышке, — хрипло проговорил он.

Губы Миа дрожали. О чем она думает, пристально глядя на него? По-прежнему не отводя от женщины взгляда, Дилан положил ребенка ей на руки. Глядя, как ребенок сосет грудь матери, он ощутил шевеление в паху. Мужчина придвинул второе кресло поближе и сел, замыкая их троих в волшебный круг, отделенный от всего мира.

Миа не поднимала глаз, свободной рукой поглаживая Кору по головке. Через некоторое время она поднесла ее к другой груди. Дилан достал из заднего кармана носовой платок и аккуратно промокнул освободившийся сосок.

Он не совершал ничего такого, что можно бы было истолковать как сексуальное действо. Для него эта картина была почти священной — простой и потому совершенной.

Когда глазки Коры закрылись и тень от длинных ресниц упала на круглые щечки, Миа отняла ее от груди и передала Дилану.

— Подержи ее, пожалуйста. — Она застегнула платье. — Давай я положу ее в кроватку.

— Позволь мне. — Он, улыбаясь, положил Кору в колыбель, в его руках девочка даже не шевельнулась. — Спасибо.

Дилан повернулся к Миа. Она все еще сидела в кресле, нервно барабаня пальцами по подлокотникам.

— За что? — спросила молодая женщина.

— За то, что позволила посмотреть на кормление, за общение с Корой, за доверие. — Он поднял ее на ноги. — Прости, что не остался прошлой ночью.

— Почему ты ушел?

— По многим причинам. — «Я начал испытывать к тебе слишком сильные чувства, а ты скоро уедешь», — промелькнуло у него в голове. Вслух же он произнес совсем другое: — Тебе требовался отдых.

— Не самая лучшая отговорка. Уж с твоим-то опытом можно было придумать что-нибудь поинтереснее.

— Это правда.

Миа скрестила на груди руки, совершенно не осознавая, что при этом ее грудь чуть не выскочила из тесного лифа.

— Давай-ка кое-что проясним, Дилан. Я ценю твою помощь, но не склонна выдумывать то, чего на самом деле нет. Ты говорил, что я не вросла корнями в Силвер-Глен, и это действительно так. Я не настолько глупа, чтобы полагать, что между нами есть какие-то отношения. Так что можешь расслабиться.

— Не могу, — пробормотал он. — Находясь в одной комнате с тобой, я меньше всего настроен на расслабление.

Дилан поиграл с бусинкой-застежкой на ее платье, с виду невинной, но таящей в себе неведомую силу. Он слегка потянул ее вниз, и непроизвольный вздох Миа сказал ему многое. Очертания ее белоснежной груди так и манили.

Не встретив сопротивления, Дилан снова потянул застежку, на сей раз расстегнув молнию до талии. Его руки дрожали.

— Боже, Миа, у тебя невероятное тело! Я не в силах забыть прошлую ночь.

Миа откинула голову назад, закрыв глаза и наслаждаясь его ласками. Он медленно спустил платье с ее плеч, теперь оно закрывало лишь бедра, а женщина стояла перед ним, обнаженная по пояс, прекрасная и сексуальная. Дилан притянул Миа к себе и обнял, поглаживая по спине.

Они находились в спальне его брата, рядом спала малышка, а в соседней комнате их ждали гости. Он подавил желание овладеть ею немедленно, хотя страсть, точно дикий зверь, рвалась на свободу. В конце концов, можно закрыть дверь и сделать вид, что Миа все еще кормит Кору.

Должно быть, он дошел до полного отчаяния, если такие мысли начали приходить в голову.

Однако Дилан сдержался и позволил себе то единственное, что ему оставалось. Одной рукой поддерживая Миа за шею, а другой приподняв ее подбородок, он поцеловал ее:

— Сегодня ночью, Миа, я хочу, чтобы ты снова была моей. И я не уйду.

Ее руки обвились вокруг его шеи.

— Да, — сказала она едва слышно.

Ее губы были мягкими, сладкими, и на мгновение Дилан вспомнил тот поцелуй украдкой в школе, смутивший его. Уже тогда что-то в Миа притягивало его, какой-то внутренний свет, которого ему не хватало.

Она потянула Дилана за край рубашки, и ее маленькие ручки скользнули под одежду, лаская его кожу, обвиваясь вокруг талии. Он вздрогнул.

— Надо остановиться, — прохрипел Дилан, приходя в ужас оттого, что придется ждать еще по меньшей мере час. Мучительный час.

В этот момент раздался мягкий стук, и послышался голос Лиама:

— Кофе и десерт поданы. Вы как, ребята?

Дилан убрал волосы с горячих щек Миа.

— Идем, — коротко ответил он.

Он бережно застегнул застежку на ее платье и расправил юбку.

— Ты в порядке?

Она кивнула:

— Пойдем, нас ждут.