Приз - Бренда Джойс

Она прижалась к его большому сильному телу — теперь море и ветер атаковали их обоих. Борясь со стихией, Девлин решительно подтащил ее к каюте и втолкнул внутрь.

— Оставайтесь здесь! — крикнул он, стараясь, чтобы его было слышно.

— Вы должны отпустить меня! — крикнула в ответ Вирджиния.

Как ни странно, ей хотелось поблагодарить его за спасение ее жизни.

Девлин покачал головой, бросил на нее свирепый взгляд и побежал по палубе, вскочив на шканцы. Начался ливень.

Вирджиния оставалась в каюте вне досягаемости для бури, но не пыталась закрыть дверь, которую прижало ветром. Теперь она понимала, насколько серьезен шторм. Корабль поднимался на волны и падал вниз, как маленькая шлюпка. Повсюду сновали матросы, натягивая канаты, взбираясь на мачты.

Вирджиния посмотрела наверх и вскрикнула от ужаса. Человек висел на нижней планке квадратного паруса, и она шала, что он вот-вот свалится и разобьется насмерть или утонет.

Она должна была что-то сделать, но что?

Вирджиния бросила взгляд на шканцы. Она была слишком мала, чтобы пересечь пространство от каюты О'Нила до того места, где он стоял, и сообщить ему о происходящем.

Снова посмотрев наверх, она увидела, что висевший человек исчез.

Исчез… утонул…

Внутри у нее все пошатнулось. Он исчез, а она даже не смогла услышать его крик.

Когда корабль сильно качнуло, Вирджиния увидела, что все паруса убраны, кроме одного. Она быстро поняла, что матроса, который упал, послали на фок-мачту зарифить последний парус, оставшийся развернутым.

Большой корабль сразу начал крениться набок.

Вирджиния упала на пол и покатилась вниз, ударившись плечом и головой о противоположную стену. Пока корабль лежал почти на боку, она оставалась там, оглушенная и неспособная двигаться.

Вирджиния поняла, что корабль опрокинется, если не выпрямится снова. Она посмотрела на открытую дверь, которая была теперь у нее над головой под углом в сорок пять градусов. Черное небо мерцало в проеме.

Они все умрут, подумала Вирджиния.

Она начала карабкаться по полу, цепляясь за ножки стола и кровати. Ей удалось вытянуться и ухватиться за выступ пола у двери. Вирджиния медленно подтянулась к двери, упершись спиной в одну стену, а ногами в другую и дико озираясь вокруг.

Матросы на палубе также боролись с ужасающим креном, и нижняя сторона корабля, еще не ушедшая под воду, была полна белых шапок. Вирджиния посмотрела на мачты и застыла. Девлин О'Нил с кинжалом в зубах лез на фок-мачту, другой человек следовал за ним. Над ними колыхался фок, словно умоляя бурю опрокинуть их.

Он погибнет, подумала Вирджиния, как погиб тот матрос. Пока он полз, борясь с ветром и дождем, фрегат угрожающе продолжал крениться.

Вирджиния наблюдала, загипнотизированная страхом. Даже если он не умрет, они все равно обречены, так как ему не удастся обрезать парус.

О'Нил остановился, словно бы от усталости, и человек ниже его остановился тоже. Вирджиния не могла отвести взгляда. Она молилась, пока оба моряка отдыхали, прижавшись к качающейся мачте.

Девлин пополз дальше. Добравшись до нижней планки, откуда упал матрос, он начал перерезать оснастку. Другой человек присоединился к нему. Прошло несколько кратких моментов, казавшихся вечностью, пока массивный парус не освободился и не уплыл в ночь.

Корабль со стоном начал выпрямляться.

— О боже! — шептала Вирджиния, наблюдая за осторожно, но проворно спускающимся Девлином.

Было очевидно, что он спас корабль и экипаж, сделав то, о чем другие не осмеливались даже подумать.

Она задрожала. Этот человек не знал страха.

Вирджиния чувствовала, что никогда в жизни так не боялась.

Она сама не знала, сколько времени просидела там, когда матрос подбежал к ней:

— Капитан говорит, чтобы вы шли внутрь.

Вирджиния не успела прореагировать. Ее втолкнули в каюту, а матрос изо всех сил пытался оторвать дверь от наружной стены, наконец захлопнув ее.

На сей раз она услышала щелчок замка.

Вирджиния дотащилась до кровати и рухнула на нее, теряя сознание.

Солнце ярко светило сквозь иллюминаторы каюты, когда она очнулась. Каждый кусочек ее тела болел, в голове стучало, а тяжелые веки не желали подниматься. Вирджиния никогда в жизни не была такой измученной и не хотела просыпаться. Она уютно свернулась под одеялом, ей захотелось подоткнуть его за спиной, но, попытавшись это сделать, она осознала, что в кровати не одна. Длинное крепкое тело прижималось к ней, согревая ее от плеч до пальцев ног. Она почувствовала легкое дыхание на подбородке и руку, лежащую на ее талии.

«Боже мой!» — подумала Вирджиния, моргая при ярком утреннем солнце.

Она уже знала, кто лежит рядом с ней, уставясь на большую бронзовую руку О'Нила. Вирджиния судорожно глотнула, чувствуя странное тепло внутри.

«Как это случилось?» — в панике думала она. Конечно, объяснение было простым и сразу пришло ей в голову. Когда шторм прекратился, он приплелся в кровать, слишком усталый, чтобы заботиться о ее присутствии там. Это не уменьшило, а скорее увеличило ее беспокойство.

Внезапно Вирджиния поняла еще кое-что.

Его рука лежала на ее талии, не вялая и расслабленная сном, а достаточно крепкая и вполне живая. Сердце Вирджинии бешено заколотилось. Она могла поклясться жизнью, что он не спит. Может быть, ей притвориться спящей, пока он не встанет с кровати? Но стук ее сердца делал это невозможным. Вирджиния резко повернулась и увидела пару блестящих серебристых глаз и лицо архангела. Их взгляды встретились.

Она не двигалась, не дышала и не могла вымолвить ни слова.

Затем его взгляд переместился на ее висок, который сильно болел.

— С вами все в порядке? — спросил он, при этом его глаза задержались на ее губах.

— Я… — Вирджиния умолкла, неспособная продолжать.

Его лицо с твердыми неподвижными губами было совсем рядом. Оно казалось бесстрастным и высеченным из камня, но глаза ярко блестели.

Что, если его рот смягчится и прижмется к ее рту?

— Вы спасли мне жизнь, — нервно прошептала она. — Благодарю вас.

Он пошевелился, словно собираясь встать. Вирджиния схватила руку, лежащую на ее талии.

— Вы спасли корабль и экипаж. Я видела, что вы сделали.

— Вы в моей кровати, Вирджиния, и, если не хотите пробыть здесь со мной еще час, забыв о вашей юности и невинности, предлагаю позволить мне подняться.

Она оставалась неподвижной. Ее мысли путались, а тело горело от его прикосновения. Было глупо это отрицать. Его ночной героизм каким-то образом все изменил. Как бы то ни было, он вполне мог встать, хотя она сжимала его запястье. Вирджиния снова посмотрела на его рот. Ее еще никогда не целовали.