В сетях интриг - Олег Рой

Туда Павлу удалось дозвониться. Трубку взяла Эля и, узнав его, если и не обрадовалась (она вообще была дамочкой не слишком эмоциональной), то говорила весьма охотно и любезно пригласила в гости, да хоть завтра, в субботу, они с Дмитрием оба целый день будут дома.

Судя по всему, с тех пор как они не общались, Королевы здорово поднялись. Видно, помог Элькин отец, он был какой-то шишкой, кем именно, Павел сейчас уже не помнил. Писатель понял это, подъезжая на такси к массивному забору вокруг Димкиных владений. Надо еще не один фильм выпустить, и не просто кино, а как минимум на «Оскара», чтобы так жить. Участок у Королева был просто царский, с ландшафтным рисунком, а посередине вырисовывался огромный трехэтажный домина с зимним садом и медной крышей. Однако сам Димка, встречавший его у ворот, совсем не смотрелся хозяином этого поместья – в джинсах, свитере и каких-то башмаках на босу ногу. Увидев друга, он качнулся в сторону и махнул рукой, лицо его расплылось в улыбке и стало еще шире, а пивной живот заходил ходуном. Да, что и говорить, сдал Димка за эти годы. Вон какое брюхо отрастил, и седина уже кое-где проглядывает…

– Да ты, дружище, совсем не изменился! – с удивлением воскликнул он, окинув взглядом Павла. – Даже наоборот – похорошел. Стройный, подтянутый… Вот что значит жить за границей!

– Да заграница тут ни при чем… – улыбнулся писатель, пожимая приятелю руку. – Следить за собой надо – так и живота не будет.

– Это не живот, это комок нервов, – потрепав свое пузо и пригладив седые виски, засмеялся Королев. – Думаешь, у нас тут, в дыму отечества, легкая жизнь? Я ж, дружище, теперь издательским домом владею. Восемь глянцевых журналов издаем – это тебе не хухры-мухры…

На пороге дома их приветливой улыбкой встретила Эля. Она тоже заметно изменилась и еще больше подурнела. Красотой Димкина жена никогда не отличалась, но положение ее отца это вполне компенсировало и даже позволило в свое время найти мужа моложе ее на несколько лет.

– Ну, колись, почему в наши края так давно не заглядывал? – спросил Королев, когда гость уселся в мягкое кресло.

– Да все дела. На родину нет времени, – улыбнулся Павел и, пытаясь избежать пристального взгляда друга, уставился в разноцветный мозаичный коллаж на полу, изображающий что-то непонятное прямо посреди гостиной.

– А я на тебя крепко обижен, – вздохнул Королев. – Забыл нас, не звонишь, не пишешь. Я уж для себя решил: не хочешь общаться – не надо. Даже удивительно, что ты сейчас объявился.

Слушать это было неприятно, писатель терпеть не мог выяснения отношений и прочие разборки на пустом месте. Да, если бы не астаховская история, он бы и не стал сюда приезжать.

– Ну извини, дружище, так вышло… Все некогда как-то…

К счастью, вскоре хороший коньяк и смена темы сняли напряжение. Уже через полчаса писатель оживленно общался с другом, расслабившись в уютном кресле. Тот рассказывал какие-то анекдоты, жаловался на зверя-тестя, держащего его в ежовых рукавицах, и вспоминал молодость. Последнее было писателю на руку, и, когда Эля, сначала оставившая их одних, наконец появилась в комнате, он спросил:

– Ребят, а вы помните Люду… Прохорову, кажется? Она еще твоей, Эля, институтской подругой была. И замуж вышла за бизнесмена?

Эльвира в ответ кивнула, лицо ее помрачнело. Что касается Димки, тот издал какой-то неопределенный звук. И поскольку оба молчали, Павел продолжал:

– Я слышал, с ней что-то случилось, какое-то несчастье?

– Она год назад с детьми в автокатастрофу попала, – ответила наконец Эля. – В Испании, на побережье. Машина слетела с обрыва. И Люда, и дети – все погибли.

– Да ты что? – притворно удивился писатель. – А муж ее? Как его, Астахов вроде?

– Астахов. Он тут был, в Москве.

– Не, ну ты прикинь? – включился в разговор Димка. – Это чем же думать надо, чтобы доверить жене водить машину в малознакомой местности. Я, например, своей вообще руль не доверяю. Как там говорится? Женщина за рулем, что обезьяна с гранатой!

– Она ее и не вела, – возразила Эля. – За рулем их водитель был, из местных.

– Все равно подозрительная история, – не сдавался Димка. – Не исключено, что он сам эту катастрофу и устроил.

Услышав это, Павел ошеломленно уставился на приятеля – такой вариант он не рассматривал. А может, и правда так и было? Надоела бизнесмену жена-ровесница, захотелось под венец с другой, молодой и сисястой, он и заказал благоверную… В этом случае слова Светланы получаются просто неправдоподобным совпадением… Если только она не была в курсе планов Астахова. А если была? Ого, какой интересный сюжетец вытанцовывается!..

– Полиция признала, что это был несчастный случай, – произнесла тем временем Эля. – В крови у водителя нашли наркотик – он, оказывается, иногда ими баловался. Не явно, а так, что никто ничего и не подозревал даже. Видимо, отключился за рулем – и вот…

– А ну как ему этот наркотик специально вкололи? По приказу Астахова? – включил журналистскую фантазию ее супруг.

– Я бы, может, и согласилась с тобой, Дима, – покачала головой женщина, – если бы вместе с Люсей не погибли и дети. Все знали, что Астахов гулял от Люси напропалую, наверное, и впрямь тяготился браком с ней…

– Гулял – не то слово! – перебил ее муж. Он сладостно мусолил любопытство друга, отчего лицо его расплылось в самодовольной улыбке, обнажая великолепные зубы, настоящее произведение стоматологического искусства. – И, к слову сказать, недолго горевал после ее смерти. Сколько времени прошло от похорон до свадьбы – меньше полугода вроде бы? А эта, с позволения сказать, невеста уже на сносях была.

– Черт его знает, мог и вправду надумать избавиться от Люды, – проговорила Эля. – Но убить заодно и собственных детей? Для этого все-таки надо быть чудовищем. А Андрей сына с дочкой обожал, уж мне ли этого не знать?

– Ну, может, так случайно вышло, – не унимался Димка. – Думал, она одна поедет, а она в последний момент решила детишек с собой взять.

– Жалко Люсю, – вздохнула, помолчав, Эля. – Она хорошая девчонка была. Такая… как бы это сказать… неиспорченная, что ли.

Павел очень внимательно слушал их разговор и заодно разглядывал Эльвиру, впившуюся взглядом в собственные ноги. Они были большие, не меньше сорокового размера, и толстые, хотя назвать саму женщину полной было нельзя. Скорее, крупная – высокая, бесформенная, с маленькой грудью и широкими бедрами, спрятанными под длинной цветастой кофтой. Тусклые пряди длинных пепельных волос забраны в хвост, жидкий и безжизненный. Близко посаженные глаза, тонкие губы, нос картошкой – Павел и сам не мог понять, что более всего делало ее лицо таким некрасивым. Возраст, возможно? Раньше, по молодости, она вроде не выглядела настолько непривлекательной… Интересно, а Люда Астахова сильно подурнела с годами? Он-то запомнил ее красоткой с тонкой талией и пышной грудью…

– Паша, я хотела тебе комплимент сделать, – заговорила после долгой паузы Эля. – Смотрела твой фильм, мне очень понравилось.