Все, что я желал - Джо Гудмэн

Саутертон придерживался того же мнения, поэтому был Склонен поверить мальчику. Однако он все же спросил:

– Но откуда у тебя такая уверенность?

– Потому что я не замечал ничего подобного.

– Неужто никто из них? А Маккуэй-Хауэлл? А Монтроуз?

Дубин энергично покачал головой:

– Я их не знаю, милорд.

– А почему, собственно, ты думаешь, что должен их знать? Ты не можешь быть в курсе всех дел мисс Парр и знать всех, кто ее навещает.

– Я знаю, - упорствовал Дубин.

– А Моррис? А Мапл?

– Слышал эти имена, как и ваше имя, милорд. Но никогда - от мисс Парр. И никогда не носил им записок, как вам и…

– И еще кому? - спросил Саутертон.

Дубин молчал, - вероятно, он взвешивал последствия своей возможной откровенности. Наконец, не выдержав, прошептал:

– Это был мистер Кендалл.

Индия отложила книгу при первом же звуке шагов в коридоре. Пламя в камине дрогнуло и заплясало, когда дверь в ее спальню тихонько отворилась. Маргрейв вошел и тут же заявил:

– Его там не было. Вероятно, ты его предупредила.

Она покачала головой:

– Вы же знаете, что это невозможно.

– Значит, это сделал мальчишка.

– Нет! - выкрикнула Индия, стараясь скрыть свое беспокойство. - Он не мог бы этого сделать, поверьте. А я поступила так, как вы мне сказали. Если же Саутертона не было в парке, то, значит, он мне не доверяет. Оставьте мальчика в покое. Вы меня слышите, милорд?

Он стремительно подошел к Индии и взял ее за подбородок. Она не отвела глаз, и губы ее были плотно сжаты.

– Я тебя слышу, - сказал граф. - А если ты заговоришь чуть громче, то услышат и твои слуги. Берегись, Индия. Я устал от твоих условий.

Несмотря на отрадную весть о том, что с лордом Саутертоном ничего не случилось, Индия почувствовала озноб - так бывало всегда, когда Маргрейв прикасался к ней. Пальцы графа скользнули вниз, и он отпустил ее. Затем, отступив на шаг, взглянул на ее пышные светлые волосы - перед приходом графа она заплела их в косу, но теперь коса распустилась, золотистые пряди падали на плечи.

– Просто преступление, что по нынешней моде приходится носить высокую прическу, - проворчал Маргрейв с усмешкой. - Ну какой мужчина отказался бы от такого зрелища? Ты прекрасна, когда твои волосы распущены и падают на плечи. Ты, должно быть, сводишь всех с ума… одним обещанием такого зрелища.

– Уверена, что вы заблуждаетесь на сей счет.

– Почему ты так говоришь?

– Я окружена праздными льстецами, и ни один из этих мужчин даже не попытался намекнуть на такую возможность.

Маргрейв тихо рассмеялся и, усевшись на подлокотник кресла, проговорил:

– Ты полагаешь, в твоих словах нет намека на оскорбление?

– Я не собиралась оскорблять вас.

– Но я тоже мужчина.

Индия промолчала, и граф продолжал:

– И не праздный льстец. Разве мое наблюдение и то, что я сказал о твоих волосах, ничего не значат?

Индия пожала плечами.

– Прошу меня простить. И могу повторить, что у меня не было умысла оскорбить вас.

– В таком случае не отказывай мне. Распусти волосы. Мне так приятно смотреть на них, это успокаивает.

Она кивнула:

– Да, конечно.

Он взглянул на нее с удивлением.

– Откуда такая внезапная покорность? Должно быть, у тебя более глубокие чувства к Саутертону, чем я мог предположить. Ты так рада, что он невредим?

Она хотела ответить, но он продолжал:

– Скажи мне, Индия, если бы тебе пришлось пожертвовать одним из них - этим ничтожным червем Дубинном или высокомерным виконтом, - кого бы ты предпочла потерять?

Индия молчала. Она вдруг ощутила ту самую тошноту, которую иногда чувствовала перед выходом на сцену. Разница заключалась в том, что сейчас она не имела права на провал.

– Но ведь это несправедливо по отношению ко мне, верно, милорд. Будем надеяться, что до такого не дойдет.

Индия взяла шаль, висевшую на спинке кресла, и прикрыла ею колени. Подняв глаза, она заметила, что Маргрейв пристально смотрит на нее. Но что именно было в его взгляде? Желание? Сожаление? Сознание своей несостоятельности? Возможно, все это вместе… и что-то еще. Да, все это плавилось в ярости, в гневе, не оставлявшем места для других чувств. Она считала Маргрейва совершенно бесчувственным, но, очевидно, ошибалась…

– Знаешь, Индия, я решил положить конец слухам, - проговорил он неожиданно. - Не желаю, чтобы такие, как Маккуэй-Хауэлл или Мапл, грелись в лучах моей славы.

– У лорда Маккуэя-Хауэлла собственная слава.

– Ха! У его жены прекрасные связи. К несчастью, ее амбиции превосходят возможности мужа. Похоже, графиня не сознает, что зарвалась. Что же касается лорда Мапла… Индия, ты ведь знаешь, что, по слухам, его имя связывают с тобой.

– Мне это очень неприятно. - Она пожала плечами. - Милорд, а как случилось, что нигде в свете не упоминается ваше имя?

– Думаю, потому, что я намекнул леди Кэлумет - мол, срочно уезжаю в поместье навестить мать. Всем нравится такая преданность матери, поэтому все забывают о том, что наряду с матерью у человека может быть и любовница. Признаюсь, мне нравится водить сплетников за нос. К тому же когда всплывет мое имя… В общем, речь пойдет о большом выигрыше.

Индия поджала губы, и граф проговорила:

– Вижу, что подобные разговоры удручают тебя, и сожалею об этом.

Индия усмехнулась и спросила:

– И как же вы думаете обнаружить себя? Посетите спектакль? Приветствуете меня открыто, когда я буду на сцене?

Мне следует ожидать подношения в виде какой-нибудь драгоценности?

– Думаю, все вместе. - Граф улыбнулся, и глаза его потемнели. - И еще кое-что…

– Когда же, милорд?

Он снова улыбнулся.

– Индия, я ценю твой искренний отклик на проявленное мной внимание. Но давай будем считать, что сюрприз только придаст всему пикантности.

Она чувствовала, что ее тошнит от одной мысли о таком сюрпризе, и знала, что Маргрейв прекрасно понимал это.

– Как хотите, милорд.

– Да, верно. - Он усмехнулся. - Как я захочу, как пожелаю. Пошли. Хочу, чтобы ты разделась донага.

Головная боль, зарождавшаяся где-то возле глаз, была вполне реальной. Миссис Гаррети смотрела на Индию с беспокойством.

– Мигрень, да? - спросила костюмерша.

Индия молча кивнула.

– Надо прикрутить фитили ламп, - сказала миссис Гаррети.