Дар небес - Вайолетт Лайонз

На этот раз губы коснулись ее век, и молодая женщина ощутила сладкую дрожь во всем теле.

— И это подделка, любовь моя? И это ложь?

Внезапно губы Адама прижались к ее губам.

— Откуда тебе знать, что правда, а что — ложь? — прошептал он, наконец оторвавшись от нее. — Между нами существует притяжение неземной силы, и это единственная вещь в мире, в реальности которой я не сомневаюсь!

— Адам!.. — только и произнесла она, чувствуя, как и ее охватывает незримое пламя вожделения.

— Скажешь, и это ложь? — Его ладони сжали ее упругую грудь. — Это реальность, и именно поэтому мы с тобой — муж и жена.

Дженис почувствовала, как у нее из-под ног уходит земля. Страсть, накопившаяся за эти долгие одинокие дни, вырвалась наружу, и все, на что она была сейчас способна, — это лишь целовать любимого Адама, побуждая его не останавливаться и идти дальше, дальше… Но…

Вежливое покашливание, и Дженис, залившись краской, в ужасе отпрянула в сторону и начала приводить себя в порядок. Адам, казалось, не почувствовал себя смущенным. Он мгновенно повернул голову в сторону двери, и на лице его появились вежливое внимание и приветливая улыбка. Одной рукой обняв Дженис за талию, он спокойно поинтересовался:

— Вы что-то хотели сообщить нам, миссис Франклин?

— Я… э-э-э… прошу прощения, если помешала… — Экономка явно выглядела смущенной.

— Ерунда, ничего страшного, — небрежно бросил Адам. Растрепанный, со следами помады Дженис на щеке, он чувствовал себя совершенно спокойно. — Мне кто-нибудь звонит? — приподнял он брови.

— Да… Миссис Лоусон, ваша мать. Она попросила позвать вас.

— Сию минуту.

Онемев от изумления, Дженис смотрела, как Адам, повернувшись к ней, треплет ее по щеке и легонько целует в нос.

— Я буквально на пару минут, моя радость, — пробормотал он и быстро вышел из комнаты вслед за миссис Франклин.

Все смешалось внутри Дженис: страсть, требующая немедленного удовлетворения, досада и ощущение брошенности, тисками сжавшее ей сердце. Только сейчас она вдруг припомнила, что и в самом деле слышался звук, отдаленно похожий на телефонный звонок, но в пылу страсти не обратила на него внимания. В отличие от Адама.

Выходит, пока она, забыв обо всем на свете, отдавалась его ласкам, ум Адама работал холодно и расчетливо, так что он слышал и звонок, и стук в дверь, и присутствие в комнате миссис Франклин? Если так, то понятно, почему его нисколько не смутило появление экономки. Неужели, с отчаянием подумала она, его горячие поцелуи, возбуждающие ласки, и хриплый шепот — все это было сплошным театром, рассчитанным на появление в комнате миссис Франклин. Но зачем ему это понадобилось?

Дженис не успела найти ответа на этот вопрос, потому что Адам снова вернулся в гостиную.

— У меня родилась идея! — объявил он с порога таким легкомысленно-праздничным тоном, что у Дженис закружилась голова, как от катания на карусели. — Если тебя тяготит мое отсутствие, я могу брать тебя с собой!

От неожиданности она не нашла ничего лучшего, как задать совершенно идиотский вопрос:

— В Лондон?

— Конечно, — подтвердил Адам. — Должна же ты получить компенсацию за несостоявшийся медовый месяц! Кстати, ты вообще-то бывала в Лондоне?

— Пару раз мы ездили со школой на экскурсию в Национальную галерею, в Музей восковых фигур. Впрочем, меня гораздо больше привлекала Портретная галерея, и пока мои одноклассники объедались мороженым в сквере, я успела сбегать туда и почти целый час рассматривала лица, изображенные на холстах.

— Да, я тебя понимаю. Это одно из моих любимых мест — я тоже порой заглядываю туда, когда бываю в Лондоне. Знакомство с портретами людей, которые делали историю, куда поучительнее многих исторических фильмов.

У Дженис от волнения перехватило дыхание, потому что лицо Адама неожиданно просветлело, загорелось энтузиазмом. Как он был красив в эту минуту! Он вдруг снова стал тем мужчиной, которого она запомнила со времени дорожного происшествия, — умным, острым на язык, разделяющим ее увлечение книгами и очарованность минувшими эпохами. Как она любила беседы с ним!

Впрочем, тогда, семь лет назад, их идиллия длилась недолго. Поврежденная лодыжка Дженис зажила, и он умчался в свой Лондон, с головой окунувшись в бизнес и романы с лондонскими красавицами…

— Меня всегда интриговало сослагательное наклонение в истории, — сказал Адам, — то, что по каким-то причинам не состоялось, и в особенности наследники престола, которые должны были стать королями, но умерли в юности. К примеру, у Генриха VIII был старший брат, Артур. Карл I тоже был вторым сыном. Когда я смотрю на их лица, то спрашиваю себя: а как бы могла развиваться история, если бы эти люди жили и дальше, взошли на трон, начали править?.. — Адам повернул к ней лицо, оно было сейчас спокойно, а синие глаза казались странно задумчивыми. — Кстати, ты в курсе, что у меня был старший брат?

— Был? Старший брат? Впервые слышу. Боже, Адам!..

— Нет, нет, я никогда его не видел, потому что он умер в младенчестве, когда ему было всего полтора месяца. Я никогда его не видел, но смерть его напрямую отразилась на мне.

— Каким образом?

— Самым прямым: именно мне суждено было стать единственным наследником этого поместья.

Судя по его ставшему неожиданно хмурым лицу, роль наследника казалась Адаму далеко не из самых приятных.

— Скажи, — осторожно спросила Дженис, — когда в начале своей карьеры ты основал собственную фирму по купле-продаже недвижимости, ты тем самым стремился получить хоть какую-то свободу выбора?

— По большей части — да. Хотя родители обеспечили мне необходимый достаток и освободили от необходимости думать о хлебе насущном, мне хотелось самому кое-чего добиться в этой жизни. Да и отец постарался вложить мне в голову понимание того, что богатство и высокое положение в обществе не только дают привилегии, но и требуют от их обладателя особой ответственности.

— Так вот кого я обязана благодарить за свое присутствие в этом доме, — с едкой усмешкой бросила Дженис, но при взгляде на Адама сердце у нее опасливо екнуло. — Я хотела сказать, что ты женился на мне исключительно из чувства ответственности за судьбу нашего будущего ребенка.

— Я женился бы на тебе и без нравоучений, которые читал мне отец, — отрезал он. — Мне не нужны ничьи советы, когда речь идет о моем ребенке!

В его категоричности недоставало убедительности. Казалось, либо ему неприятно было признать очевидное, либо о чем-то он недоговаривал.

— Благодарю вас за заботу о моем ребенке, мистер Лоусон, — пробормотала Дженис и осеклась, потому что Адам побагровел и закричал:

— Не нужна мне твоя благодарность, черт побери!

— А что же тебе нужно? — не сдавалась она.

— Мне нужна жена, — сказал он глухо. — Жена, которая… Которая для начала сумеет вместе с моей матерью выполнить роль хозяйки на предстоящих рождественских празднествах.