С любовью, бывший - Алёна Снатёнкова

– Значит, цветочек твой так и не сорвали? Майя, смотри, сгниет ведь. – Смеется подруга в камеру своего телефона. Мы разговариваем по видеосвязи уже битый час, и Анфиска всё это время продолжает меня стебать. И чего я только не услышала. Сказать сложно, в какой момент мои щёки краснеть перестали и я начала сама улыбаться от воспоминаний.

Сейчас-то да, мне весело. Трясучка во всем теле прошла. Но что со мной было, когда я до номера своего добежала, объяснить трудно. Руки дрожали, левый глаз дергался, зуб на зуб попасть не мог. А всё Мамаев. Он меня до этого состояния довел, гад козлиный.

– Не сгниет. Буду тщательно его удобрять. – Девственности меня не лишили, но наглядно показали весь процесс.

– Только пожалуйста, не рассказывай мне потом об этом. Ок?

Молча, киваю, не обращая внимания на её заливистый смех, который больше напоминает крик овцы в момент сношения.

Ставлю телефон на стол, и снова тянусь к стакану с мохито. Это уже третий по счету, с того времени, как я пришла в это гостиничное кафе на открытом воздухе. Да, трусливо в номере я не сидела. Не прятала глаза под одеялом, боясь увидеть свое отражение в зеркале. И шлюхой я себя тоже не считала. Конечно, нервоз так и остался со мной, но играть в прятки из-за петтинга мне не хотелось. Даже если он был первым в моей жизни. И даже если мне всё понравилось. (Последнее говорю не я, а ром, который уже успел смешаться с моей кровью)

– Я дура, да?

– Из-за того, что рассказала? – Быстро соображает Анфиска, поправляя указательным пальцем свои очки на носу. – Не знаю, Май. Наверно, нет. С одной стороны – он не поверил. И тут его понять можно, прости. А с другой… Ты сама рассказывала, что бывший – вспыльчивый. Мало ли что взбрело бы ему в голову, если б он узнал, какие твари водятся в его семье. Неизвестно, как бы это всё отразилось на тебе и сестре с папой.

Её заумный монолог, разложения по полкам моей дебильной ситуации, еще раз подтверждает, что я сделала всё правильно. Я, Мамаев и его семья – это то уравнение, которое не имеет решения. В нашем случае одному известному лучше снова стать неизвестным и подальше свалить из этой математической системы.

***

– Но ты мне так и не ответила…

– На счёт чего? – устало спрашиваю подругу, когда ещё один стакан в моей руке снова становится пустым. Вы сейчас подумали про алкоголизм в столь юном возрасте? Я тоже о нём думаю. Знаете, чем себя успокаиваю? Стрессом. Нервами. Типа алкоголь единственный способ успокоить себя. Чёрт, говорю, как курильщик. Они ж тоже всё на нервы валят и на лишний вес. Мол, брошу курить, толстеть начну. И тут я – вылью стакан, руки трястись опять начнут.

Господи, о чём мои мысли?

– Э-э-э. Как так? Давай расскажи подруге, какого это возбужденного быка на ходу остановить? Ты, наверно, слышала, как скрипят его тормозные колодки? Или только зубы скрипели? А под пупком как? Сразу всё в обморок грохнулось или башня, чисто для приличия выстояла немного? – предположения сыпались мне на голову, как рис на новобрачных. Одна, хуже другой. Словно в этот момент, фантазия подруги играла свою главную в жизни роль.

– Я без понятия, чем там его башня занималась.

– По глазам вижу, что врешь. – Щурится она, через экран внимательно рассматривая моё опять красное лицо. Да что такое? С фига я краснею, как девственница перед голым мужиком? Хотя… Оправдываю красноту щёк. Тут всё логично.

И да, я вру. Причём нагло вру. Смотрела я на детородный орган. Еще как смотрела. Удивительно, как ещё глаза на выпуклой вене не оставила. И слюну для пущего позора не пустила. И странно, что Мамаев вслух об этом мне не сказал. Наверно, все его мысли были заняты внутренним ором и бешеным криком, на мои правдивые слова.

– Ты же знаешь, я никогда не вру. – Мой треп, немного пьяным голосом, уже не кажется такими убедительными. Особенно когда я для пущего эффекта ладонь на сердце кладу.

– Клятва на сердце не сработала. Оно с другой стороны.

– Пфф. – перемещаю ладонь, и пытаюсь изобразить на лице всю степень серьезности своего заявления.