Дерзость на шпильках - Риша Вольная

- Но моя туфелька!? Нет, нет! – завопила блондинка, вцепившись в мои плечи. -  Вернись немедленно!

- Ещё один звук из этого ротика, и мы продолжаем начатое! – на ухо пригрозил своей ноше, шагнув  в сторону ее кабинета. – Дан, с лифтом сам разберись!

Тот согласно покивал головой, пытаясь успокоиться.

Ангеловская практически ничего не весила, но прошлые раны и вчерашняя вылазка давали о себе знать при каждом шаге. Чуть поудобнее перехватил девушку, слегка поморщившись, когда ее колено задело ребро.

- Черт, Артём, поставь меня на пол! Тебе ж нельзя! – пропищала она, уже переключаясь на меня.

Её дыхание в районе моей шеи щекотало и крайне волновало.

- Ручку нажми! – Притормаживая перед дверью, попросил я.

Девушка открыла, и уже внутри опустил ее на диван, где впервые увидел. Она недовольно что- то шепча, скинув оставшуюся туфлю, забралась на него с ногами и стала растирать ладонью взъем «босоногой» стопы.

- Растянула? – спросил я, присаживаясь рядом с ней, поудобнее устраивая своё тело.

- Вот же говорила, что нефиг меня таскать! – недовольно прокомментировала  Анна, заметив мои осторожные телодвижения. – Я не больна , могу сама прекрасно ходить.

-  В одной туфле? Хотя ты, в принципе, там жить собиралась остаться. Неужели нельзя носить нормальную обувь, ну, хотя бы на работе, – снова начиная злиться на её безрассудство, начал возмущаться.

- Вот вас, Артем Николаевич, я как раз и забыла спросить, какую обувь мне носить! Я люблю каблуки, и я не собираюсь по вашему хотению-велению что-либо менять!

Стараясь не вслушиваться в пламенную речь блондинки, подхватил пострадавшую ногу и положил к себе на колени. После моих действий в кабинете наступила благоговейная тишина.

Посмотрел на Аню, она, будто мышка возле мышеловки, замерла, боясь хвостиком махнуть. Её настороженный взгляд метнулся к ноге, когда я аккуратно стал разминать стопу и потянутые сухожилия.

- Анна, не смотри на меня, как кролик на удава! Я с малолетства занимаюсь боксом, так что о том ,как снять напряжение, знаю не понаслышке. Расслабься.

Девушка стойко сохраняла молчание, но спустя пару минут не выдержала.

- Все, достаточно! Уже не болит, – соврала она, пытаясь освободить ногу, но я не отпускал.

И тут вспомнил! Утром в воскресенье она рассказывала про свои эрогенные зоны. Щиколотки! Просто грех не проверить! От предвкушения у меня аж уголок рта в улыбке дернулся.

- Я соврала! Так что даже не смей! – будто читая мои мысли, предостерегла Ангеловская.

Одной рукой продолжал держать ногу, второй скользнул по ноге под брючину. Пальцами нащупал край капронового носочка, сдёргивая его, наконец-то почувствовал тепло кожи без посредников.

- Демидов, ты в конец охамел?!

Второй ногой она упёрлась в моё бедро, пытаясь освободиться. Её движения были энергичными, но крайне аккуратными и не задевающими мой торс. Хотя ей практически единственной было известно, куда именно меня нужно толкнуть, чтобы получить желаемое.

- Я тебя сейчас ударю, если не отпустишь! – начала она угрожать.

- Не ударишь! – уверенно, глядя ей в глаза, провёл пальцами по стопе, останавливаясь на тонкой щиколотке.

Нежными движениями обвел контуры косточки, ласково прошёлся по впадинкам, отмечая, как участилось дыхание моей жертвы соблазнения. Ее пальцы вцепились в кожаную обивку дивана, а тело напряглось, пытаясь скрыть от меня его трепет.

- Прекрати! – еле слышно прошептала девушка, глубоко вздохнув, и закрыла глаза.

- Может, мне ещё поцеловать? Или поласкать языком? – тоже тихо спросил я.

В ответ только еле слышимый стон из плотно сомкнутых губ. Запрокинув  голову немного назад, Аня слегка прогнулась в спине, представляя собой потрясающую картину красоты и страсти, которая теперь сто процентов будет являться мне во снах. Она точно тогда не соврала!

Ее отзывчивость на мои прикосновения, тепло кожи под моими пальцами дразнили то голодное и похотливое, что сейчас управляло моим телом. На губах до сих пор чувствовался вкус ее кожи и малинового блеска, а в голове дурман от ее парфюма. Эта девушка становится моим наваждением, моей слабостью, моей погибелью. И мне это совсем не нравилось!