Римские каникулы - Олег Рой

Вернувшись в гостиницу, они почти в полном молчании поужинали и с облегчением расстались. Римме даже притворяться уставшей было не надо: целый день на ногах – это не шутка, даже несмотря на то, что сегодня она подготовилась к прогулке лучше и обошлась без высоких каблуков. Матвей тоже отставил в сторону свои плейбойские замашки: объект явно вышел из сферы его интересов, и силы можно было напрасно не распылять.

Торопливо простившись, они разошлись по своим номерам, ничего не сказав друг другу о планах на завтра, и Римма восприняла это как явный намек от мироздания: значит, точно нужно идти на встречу с итальянцем. На другое утро она встала пораньше и за завтраком написала Матвею коротенькое послание, что сегодня у нее свои дела.

Еще выходя из номера, Римма была уверена, что делает все правильно, но чем дальше она уходила от отеля, тем больше сомнений поселялось в душе, и, приближаясь, к Трастевере, она уже волновалась, как школьница перед первым в жизни свиданием с мальчиком из параллельного класса. А вдруг это розыгрыш? Или глупая шутка, и, подойдя к кафе, она окажется в дурацком положении? Но все сомнения рассеялись в тот же миг, как только она увидела «своего» официанта. Одетый явно не для работы, тот стоял в дверях кафе и, заметив ее, расцвел улыбкой, такой яркой и заразительной, что Римма тоже невольно разулыбалась в ответ.

– Как я счастлив, что ты пришла! Я ужасно боялся, что тот сердитый русский тебя не отпустит! – воскликнул он, и глаза его радостно заблестели. – Вот увидишь, ты не пожалеешь ни о единой потраченной минутке! Мы проведем вместе самый чудесный день! Будем гулять по Риму и разговаривать про все-все на свете. О чем только пожелаешь! Я покажу тебе, как прекрасен мой город.

Сначала Римма немного опешила от такого пыла. Но улыбка юноши выглядела столь искренней и дружелюбной, что не проникнуться его энтузиазмом было просто невозможно.

– Хорошо, я согласна, – просто сказала она.

– Тогда вперед, синьорина… – воскликнул он и тут же хлопнул себя по лбу ладонью. – Вот я разиня! До сих пор не спросил, как тебя зовут.

– Меня зовут Римма, – представилась она и объяснила: – По-русски ваш город называется Рим. Моя мама так хотела тут побывать, что даже назвала меня в честь города своей мечты.

– Быть не может! – юноша уставился на нее с неподдельным удивлением.

– Почему это? – озадаченно спросила она.

– Потому что я – Ромоло^[1]!

– Ну и ну! Вот это да! – всплеснула руками Римма. – Выходит, нас зовут почти одинаково.

– Это знак судьбы! – серьезно заметил он. – Значит, наша встреча была не случайной.

– Я бы не стала так торопиться с выводами, – мягко улыбнулась Римма. – В тот день я просто гуляла и захотела присесть, чтобы выпить кофе.

– Не буду спорить сейчас. Ты сама увидишь, что я был прав, – убежденно продолжил Ромоло. – Скажи, откуда у тебя такое красивое имя? Оно ведь не русское, да? Я читал: русских женщин зовут Татьянами, Ольгами и Наташами.

– Не всегда, – усмехнулась она. – У нас очень много женских имен, и многие красивы.

– Как и русские женщины! – воскликнул Ромоло, глядя на нее с таким восхищением, что она даже смутилась.

– Ты обещал мне прогулку, – засмеявшись, напомнила она.

– Да-да, конечно, прости… – смешался Ромоло. – Давай пойдем вот сюда, по этой улице…

И они двинулись прочь от кафе, продолжая беседовать и не замолкая ни на минуту. Разговор с этим восторженным незнакомцем, то и дело улыбавшимся при взгляде на нее, получался спокойным и легким. Римма не испытывала ни капли неловкости и вскоре, сама удивляясь своей неожиданной откровенности, уже рассказывала Ромоло о маме и ее наивной любви к Италии, о том, как они жили без отца, сначала втроем с бабушкой, потом вдвоем с мамой, как она, Римма, росла, как упорно училась и к чему, в итоге, пришла. Ромоло слушал ее с огромным вниманием, задавал вопросы, качал головой над трудностями, радовался ее успехам.

Перебирая в памяти воспоминания детства и юности, Римма и сама воодушевилась: ей всего двадцать восемь, а проделанный путь оказался таким солидным! Она многого достигла: у нее отличное образование, есть квартира в Москве, ее уважают на работе, любят и ценят друзья, она уже побывала во многих странах… Жаль, что мама этого больше не видит.

Картинка получалась яркой, но какой-то незавершенной, и от этого неустойчивой. Словно ваза слишком уж прихотливой формы, над которой перемудрил дизайнер. Тронь ее – и повалится на бок, со всеми своими бесчисленными украшениями и изящными, любовно подобранными детальками…

Чтобы не заканчивать историю на минорной ноте, Римма попросила, чтобы Ромоло тоже рассказал о себе, и он охотно согласился. Оказалось, он тоже остался без отца, хотя и не так рано, как Римма. Тот умер несколько лет назад, и теперь Ромоло – старший мужчина в своей большой и шумной семье. Хотя ему всего двадцать семь – ну, какой из него глава семейства? У него есть три сестры – одна старшая и две младших. Сколько он себя помнил, мать всю жизнь хлопотала по дому или в кафе – это их семейная собственность. Отец мало ей помогал, говорил, что, раз это ее приданое, вот пусть она сама и возится с ним. На самом деле он, похоже, ревновал мать к семейному бизнесу: деловая хватка у нее была явно покрепче, чем у него. Когда отец умер, Ромоло пришлось отложить свои собственные планы и начать помогать матери. А ведь после школы он мечтал учиться дальше, чтобы стать художником.

Услышав, что он рисует, Римма чуть не захлопала в ладоши и сама удивилась такому, обычно совершенно ей не свойственному бурному проявлению чувств. Неужели заразилась от своего такого эмоционального собеседника?

– Удивительно! В детстве я тоже училась в художественной школе. Но потом отошла от живописи и увлеклась фотографией.

– А я нигде не учился, – смущённо признался Ромоло. – Я самоучка. Думал, выучусь, когда стану постарше. Но пока что не получается. Дорого, да и времени нет – нужно работать в кафе.

– А та девушка… Молодая женщина, что работает вместе с тобой… – неопределенно начала Римма, не зная, как бы ловчее задать самый простой вопрос: «Ты, случайно, не женат?»

– Это Джулия, – охотно пояснил Ромоло. – Моя младшая сестра. Она замужем, но пока что они с мужем живут в нашем доме. У них уже есть двое детей и сейчас на подходе третий.

– Ого! – удивилась Римма. – Какие они молодцы. Дети – это ведь здорово.

– Конечно, – засмеялся он. – Особенно, когда они весь день носятся вокруг тебя, дерутся, плюются, орут, ябедничают друг на друга и не дают матери толком работать.

Римма вежливо улыбнулась. Собственный опыт общения с детьми у нее был минимальный, разве что дочка Ульяны Вика – вот, пожалуй, и все. Ей трудно было представить, что в двадцать пять лет – столько было сейчас сестре Ромоло Джулии – можно иметь уже двоих и готовиться вот-вот обзавестись третьим.