Мы невозможны… - Алла Полански

Я возвращалась домой через парк с тяжёлым сердцем. Мне очень хотелось рассказать всем правду, чтобы все меня выслушали, поняли и простили. Но я понимала, что этого не произойдёт, и что будет обратный эффект. Невозможно было себе представить, как Ник будет смотреть на меня, полными грусти и боли глазами, родители — осуждающе и равнодушно. Маргарита, наверняка, вообще слушать не станет, развернётся и уйдёт, а Андрей… Андрей смерит надменным, холодным, с издёвкой взглядом, как будто он и так всё знал…

Я завернула за угол и оказалась в парке с бесплатным доступом Wi-Fi. Достала из сумки мобильный — хорошо ловит! Значит, можно позвонить врачу. Всё-таки переживания за мать не отпускали, хотелось узнать, как она там. Я набрала номер телефона врача психоневрологического отделения, где находилась мама.

— Добрый день, Валентина Афанасьевна?.. — я нервно теребила ручку сумочки и покусывала губу.

— Я слушаю, — раздался грубый голос.

— Валентина Афанасьевна! — я крепче прижала трубку к уху.

— Да.

— Это Вероника Самойлова! Я хотела узнать, как там мама.

— Ах, Вероника, милая, — голос в трубке стал более мягким и расслабленным. — Пока всё без изменений.

— Она не спрашивала про меня или Сергея? — в надежде услышать короткое согласие затаила дыхание.

— Нет, — с сожалением ответила врач. — Она не помнит совершенно ничего. С трудом вспоминает своё имя к вечеру, и то не всегда. Практически всё время молчит. И, да… Вероника, мне неудобно Вам напоминать, но Вы не оплатили лечение за прошлый месяц и за этот — соответственно. Если деньги не поступят через три недели, то, к сожалению, нам придется переводить её в бесплатную палату и на стандартное лечение.

Я вздрогнула. Бесплатная палата и лечение — это смирительные рубашки, комнаты-карцеры с серыми облупившимися стенами, блевотина по углам и амбалы-санитары, которым нет дела до того, кого они ведут — взрослого крепкого мужчину или хрупкую старушку.

— Я оплачу, — заверила я врача, чуть ли не плача, — через три недели деньги поступят на счёт. Только, пожалуйста, не переводите её без моего ведома. Если… если вдруг у меня не получится с деньгами, то я сама за ней приеду и заберу.

— Хорошо. Три недели, Вероника Эдуардовна.

Я сбросила вызов. Слёзы душили. Да, дала им волю. Я совсем одна.

***

— Вероника, девочка моя, ты не хочешь к нам приехать, пока Николая нет в городе? Мы бы обсудили все детали свадьбы, составили списки приглашённых, — из динамика колокольчиком звучал голос мамы Ника. — Рита привезёт Марка, а Андрей приедет с Лилией, будет весело!

То, что Андрей будет с Лилией, меня не воодушевило, но я решила поставить крест на этих непонятно зарождающихся отношениях. А вот Маргарита с Марком вызвали добрую улыбку.

— Я обязательно приеду, спасибо, — я отключилась и, сев на диван, нажала кнопку пульта телевизор.

Немецкий ведущий, насколько я поняла, воодушёвленно рассказывал о предстоящем в сентябре празднике пива “Октоберфест”, подтверждая свой рассказ весёлыми кадрами, снятыми в прошлом году: народ веселился, пиво лилось рекой, традиционные угощения в виде жареной курицы и знаменитых баварских шпикачек сметались с прилавков с неимоверной скоростью, а самые смелые немцы и гости города после всего съеденного и выпитого ещё и залезали на многочисленные аттракционы в парках. Я удивилась силе их желудков, у самой он сжался только от того, что представила себя на карусели после литра пива.

Странно, но я почему-то представила себя на этом празднике жизни и живота. Весёлый смех, танцы, песни, пикник на газоне в парке с горячими сосисками и в объятиях любимого человека…Только вот в роли любимого почему-то представлялся Андрей, а не Николай…

Я громко выругалась: “Чёрт! Зачем ты влез?!”

Затем попыталась представить себе свадьбу. Красивый зал, украшенный шёлковыми лентами цвета золота, свечи и белоснежные цветы, хрусталь и бокалы с шампанским, которые переливались на свету, гости, прогуливающиеся по залу и о чём-то тихо сплетничая, танцы, счастливые улыбки и глаза родных и друзей, конфетти и лепестки роз, которые сыпятся на молодых и, конечно же, я — невеста в белоснежном пышном платье, словно королева. Я и буду королевой. Это будет мой день — самый счастливый день в моей жизни. И никакие другие мысли не смогут его испортить.

Хотя кого я обманываю? Рядом не будет родных. Пусть мы и не дружная семья, пусть мы постоянно ссорились и ругались, но мама и брат — это единственные люди, которые не гнушались меня и знали такой, какая я была на самом деле. Мне не нужно было притворяться перед ними, что-то скрывать… Но их нет и не будет рядом.

— К чёрту! — схватила мобильный телефон и набрала номер брата, надеясь, что не услышу в трубке знакомые и противные “Абонент временно не доступен или находится вне зоны действия сети”.

Раздавшиеся гудки стали приятной неожиданностью.

— Алло, — протянул заспанный голос.

— Серёж! — я аж подпрыгнула на диване.

— Да… Вероничка, ты что ли? — брат зевнул в трубку.

— Серёж, блин, я так рада тебя слышать! — вскочила с дивана и нервно забегала по комнате. — Ты когда вернулся из плавания?

— Сегодня ночью… Слушай, Ник, я спать хочу…

— Ну, Серёж, ну подожди! — взмолилась я. — Выслушай!

— Ну что опять? — брат вздохнул, видимо, собравшись выслушать мою очередную лекцию о том, какой он неблагодарный брат и сын, что даже не интересуется здоровьем матери.

— Серёж, я в Германии! Ты сообщение получал? — на секунду остановилась, чтобы прислушаться, есть ли еще брат на связи.

— Ну и…

— Что — “ну и”! Блин, Серёж, я замуж выхожу!

— Поздравляю… — вяло прокомментировал он.

— Ты разве не приедешь? — с надеждой в голосе спросила я.

— Ник, слушай, чего ты хочешь? Я не такой любящий брат, чтобы лететь на другой конец света, чтобы всплакнуть, пока ты будешь идти к алтарю… Я поздравляю тебя, передавай привет интернетному мужу.

— Всё-таки ты порядочная свинья… — слёзы покатились по лицу, — я хотела, чтобы ты приехал.

— Ник, ну прекращай! Мы уже давно не в песочнице. Ты моя сестра и всё такое, но я, честно, не могу…

— Серёж, а мама….

— Что — мама? Ты хочешь её в Германию привезти на один день?

— Нет, дело не в этом… Как раз об этом я и хотела поговорить с тобой…

— Ну?

— Дело в том, что я побоялась сказать Николаю и его родным… ну… где находится наша мама… я испугалась….