Будет больно - Юлия Еленина

Сразу думаю, что Вадим опять хочет вывести меня из себя, но потом смотрю в его глаза и вижу только интерес. Зачем ему это? Я и так сильно обнажилась, причем не только телом.

Как глубоко Вадим пытается проникнуть в меня? Двусмысленный вопрос.

Я и так полночи пялилась в стену, убеждая себя, что мы с Филом все делаем правильно. Я смогу, смогу, смогу… И почему совсем недавно меня не терзали подобные сомнения?

— Пойдем прогуляемся, — поднимаюсь и иду в спальню, добавив: — Десять минут.

В комнате переодеваюсь, но не спешу выходить. Что я делаю, черт возьми? А что буду делать потом? Очаровывать, как сказал Фил, Вадима я не собираюсь. Да и на очарованного он не очень-то походит. А о чувствах вообще речи быть не может.

Что же, буду разбираться. Но закончатся наши непонятные отношения здесь. Снова в Россию мы их не повезем. Да и вряд ли еще увидимся, когда все закончится. Вернее, я приложу все усилия, чтобы не увиделись.

А ведь я уже почти привыкла к этой жизни, хотя поначалу думала, что будет сложно…

Вадим входит в комнату без стука. Ему, кажется, нравится, когда я злюсь. Пусть так, лучше гавкаться, чем снова эмоционально сплетаться.

— Ты опять без стука входишь в мою комнату! — вздергиваю вверх подбородок, скрещивая руки на груди.

А его ведь это, черт возьми, заводит!

На губах уже привычная усмешка, в черных глазах — задорный огонек. Вадим тут же находит что ответить:

— Пригласила в дом, но не приглашаешь в комнату. Я почти так же и в тебя входил, но ты как-то особо не возмущалась. Даже уверен, что тебе понравилось.

А ведь я, открывшись немного, стала понимать и его лучше. И могу манипулировать, главное — не ошибиться где-нибудь. Только надо учесть еще, что и я не робот.

Вадим делает шаг вперед. Все мысли написаны у него на лице. Все-таки я оказалась права. Или?.. Он останавливается и кивает в сторону двери:

— Ты собиралась прогуляться?

Нет, это будет не так-то просто.

— Идем, — тоже спокойнее говорю и снова запутываюсь.

Хочешь победить врага — узнай его. Но он знает намного больше обо мне, а я… Не рассмотрела я за личиной дерзкого и похотливого мальчишки умного и расчетливого человека. И кто сейчас с кем играет? Такое впечатление, что чем больше его узнаешь, тем больше он преподносит сюрпризов.

И его интуиция, что ли… Это просто ирония судьбы. Я не думала, что такое бывает на самом деле, но Вадим весь в мать. Она тоже умела смотреть в самую душу.

Мы выходим из домика и направляемся к берегу. Я не специально выбрала это уединенное место — просто нажала на первый попавшийся тур. Он оказался горящим, но далековато от туристической зоны.

Люди на пляже есть, но, как я поняла, это не самое популярное место на Карибском побережье. Иду к месту, где меньше всего отдыхающих, и опускаюсь на песок. Вадима я по пути не вижу — он держится за моей спиной.

Опускаюсь на песок так, чтобы ступни были хотя бы в мокром песке. А если волна и достанет, то это будет как доза успокоительного.

Я смотрю на море, но чувствую, как Вадим опускается рядом. Слишком остро чувствую его присутствие.

— Фил нашел ее, — наконец-то говорю, перебирая пальцами песок. — Лет пять назад.

Вадим молчит, не торопит меня. Как он понимает, когда надо дать мне время, а когда настоять?

Странное ощущение, когда думаешь об этом. Впору поверить в нашу эмоциональную связь, хотя я все это считала плодом воображения.

— Я откладывала встречу, — продолжаю, собравшись с мыслями. — А что бы я ей сказала? Привет, мам, помнишь девочку, которую ты бросила одну в квартире? Смешно даже. И когда я наконец-то созрела, она умерла. Знаешь, может, стоит поверить в судьбу, — усмехаюсь и поворачиваюсь к Вадиму. — Ее звали Лиза.

Он смотрит на меня и… жалеет. Нет, только не это!

— Ты так и не узнала, почему она тебя бросила?

— Из-за мужика она меня бросила, судя по всему. Он увез ее в теплые края, а чужой ребенок никому не нужен.

— Серьезно?

Я понимаю, почему Вадим не верит. У него такая мать… Никогда при такой матери не поверишь, что можно бросить своего ребенка.

— Банальная история, — пожимаю плечами.

Мне не больно вспоминать. Уже нет…

Вадим ободряюще хлопает меня по колену, но руку потом так и не убирает. А я и не настаиваю. Мы некоторое время сидим молча, смотрим на море, и я бы поставила на паузу этот момент.

Здесь хорошо, спокойно, даже присутствие Вадима не раздражает. И нет сейчас всего дерьма, которым пропитан мир и я сама. Но пора выполнить задание Фила.

Когда он узнал, где я, сказал, что это судьба. Что ж, может, не все так неправильно, как я подумала. Но эта мысль уже проскользнула в моей голове, а значит, зерно сомнения начинает прорастать.

Два года я не сомневалась, а теперь… Смотрю на руку на своем колене, и появляется странное жжение в груди.

Мне больно…

Я хотела, чтобы страдали все, кто лишил меня нормальной жизни, а в итоге получается, что страдаю сама? В какой момент все пошло наперекосяк? Не хочу думать об этом, не хочу верить, что все изменилось с нашей встречи с Вадимом.

Надо закрыться, защититься.

— Мне надо уехать ненадолго, — поднимаюсь и отряхиваю с себя песок.

— Опять сбегаешь?

— У меня дела.

— Как хочешь, — Вадим непривычно равнодушен.

Он так и сидит, а еще бросает взгляд на загорающих девушек. Они далеко, но я тоже могу рассмотреть, что симпатичные, стройные, молодые. Жжение в груди усиливается, а потом перерастает в волну ярости.

— Если ты, — нависая сверху, тычу в Вадима пальцем, — притащишь в этот дом какую-то шалашовку, то вылетишь вместе с ней.

Взгляд с насмешкой на дне зрачков. А как по мне, это совсем не смешно.

— Ты так сексуально ревнуешь.

— Вот еще, — фыркаю в ответ и тут же оказываюсь снова на песке, когда не могу удержать равновесие после подножки.

Вадим наваливается на меня сверху и целует. Я пытаюсь оттолкнуть его, но в то же время и отвечаю на поцелуй. А затем обнимаю за шею и… сдаюсь. Позволяю касаться, целовать. Но не трахаться же нам на берегу!

— Я хочу тебя, — тяжело дыша, шепчет Вадим мне в ухо.

Нет, я собираюсь прекратить это безумие.

— Ты только хочешь, а сам понятия не имеешь об отношениях. Один день — одна девка на твоем члене. На другой день предыдущую ты даже не вспомнишь. Не путай похоть с чувственностью.